Я смотрел на винтовки и чувствовал гордость. Вот они. Красавцы.
— Начинаем, — сказал я.
И только после этого признался себе: если эти винтовки сейчас подведут, времени на исправление ошибок до войны у меня почти не останется.
Щиты выставили на трех рубежах. Ближние предназначались для проверки спуска, средние — для испытания баллонов, дальние — решали остальные проблемы.
Возле сарая соорудили длинный стол на козлах. Здесь баллоны разложили по группам. Рядом теснились кожаные уплотнители, запасные клапаны, иглы, баночки со смазками и контрольный цилиндр. Печку оставили внутри сарая.
В журнал вносили данные по каждому выстрелу, номер винтовки и баллона, время экспозиции на холоде, тип регулятора давления и состав смазки, фиксировали высоту попадания и усилие на спуске. Разговоры про ветер, плохой глаз или усталость отметались, в мастерской еще можно полагаться на чутье, здесь же — только на цифры в журнале и отверстия в щите.
Первую серию отработали с теплыми баллонами.
Звук пневматики обманчив. Ухо, привыкшее к пороховому грому, ждет вспышки, облака гари и удара в плечо. Вместо этого — негромкий хлопок и пуля уже в щите. Именно ради этой тишины я и терпел весь ад с насосами, капризными прокладками и редукторами. Нет, звук конечно был достаточно громким, но не такой, чтобы можно было обнаружить стрелка по звуку.
Первые три выстрела легли плотно, следующая винтовка показала столь же достойный результат. На ближней дистанции стрелки приободрились, поглядывая на товарищей с победным видом. Борис, сверяя отметки у щитов с журналом, тоже, казалось, готов был признать успех.
Пришлось оборвать это праздное веселье.
— Теперь с баллонами, которые были на холоде.
В ход пошли промороженные баллоны. Первая пуля ушла ниже центра. Вторая — еще ниже, третий хлопок прозвучал совсем вяло, и результат был ясен без похода к мишени.
Стрелок начал было жаловаться на онемевшие пальцы, но Борис пресек оправдания жестом. Сначала — номер детали, запись в журнале и технический разбор, а разговоры — потом. В князе после памятного разговора с Государем проснулось упрямство.
Второй холодный баллон выдал иной симптом. Первый выстрел еще был не плох, зато после второго у посадочного гнезда явственно засвистел воздух. Винтовку тут же изъяли, снятый баллон обнажил проблему: кожаная прокладка задубела, а смазка по краям собралась комками. В тепле мастерской деталь выглядела бы без какого-либо изъяна, однако на морозе кожа потеряла всякую эластичность, создав щель в металле.
Я подозревал нечто подобное, начитался докладов за эту зиму, поэтому нужно было опытным путем выявить масштаб проблемы. Для наглядности я выложил на стол две прокладки: теплую и только что снятую. Объяснять ничего не требовалось. Под нажимом пальца теплая кожа восстанавливала форму, холодная отвечала туго. Следом сравнили результаты двух одинаково заправленных баллонов. Тот, что ждал в тепле, отправил пулю в «яблочко». Тот, что лежал на снегу, — на добрую ладонь ниже. На ближнем щите это выглядело помаркой, а на дальней дистанции разница была ощутимой.
Третья винтовка огорчила тугим спуском. После пары обычных выстрелов стрелку пришлось тянуть крючок с заметным усилием, из-за чего клапан закрылся с задержкой. Вскрытие узла показало тонкую влажную пленку на кромке посадки — конденсат в сочетании с загустевшей смазкой превратил тонкую механику в вязкое болотце.
Проверку повторили со всеми группами. Теплые баллоны били исправно, промороженные — стабильно «низили». Те, что ехали на «Авроре», и вовсе вели себя непредсказуемо: одни держали давление, другие начинали травить после второй активации. Старые запасы прокладок из декабрьской партии работали из рук вон плохо, вдобавок я мысленно поставил себе неуд: в уютной мастерской мы слишком спокойно относились к избытку смазки на клапанах.
Веселье на площадке испарилось. К концу третьей серии даже самые заядлые оптимисты смотрели на разобранные детали на столе. Это был именно тот результат, которого я добивался. Нельзя позволять им верить в чудо. В этом году, всего через полгода, нам понадобятся профессионалы, знающие каждое слабое место своего оружия.
Борис принес результаты с дальнего рубежа. Группы отверстий на листе наглядно демонстрировали сползание вниз по мере охлаждения металла. Князь положил отчет рядом с журналом.
Две винтовки с худшими показателями разобрали прямо на месте. Я заставил людей, отвечающих за оружие, лично прощупать каждый узел: оценить жесткость кожи, вязкость жира и след утечки. Остальных отпустили греться.