Придвинув лампу ближе, я расправил Варварину смету, а рядом пристроил чистый лист. Карты манили, хотелось снова уткнуться в переправы и тракты, где скоро будут перемалывать тысячи жизней, но я силой заставил себя сфокусироваться на цифрах. Сейчас ничем не поможешь, есть насущные проблемы. Войну выигрывает тот, у кого в нужный момент под рукой окажутся запасные тележные оси, сухари и перевязочный материал.
Варвара с моим самолюбием не церемонилась. В первой же строке зиял императорский заказ: двести тысяч рублей. Двор ахал восторгаясь изяществом новогоднего проекта. Я же видел астрономические счета за горный хрусталь, литье, запоротые заготовки и собственные средства. Ведь поверх казенных денег я вбухал еще тридцать тысяч из своего кармана. Варвара жирно подчеркнула эту цифру двумя линиями.
Радовало только, что мне заплатили двести тысяч за этот заказ. Итого: сто семьдесят тысяч прибыли. Маловато, ведь за полгода мог заработать больше, делая и другие заказы.
Да, подвалы не ломились от серебра после показа «Дыхания Империи», зато теперь у меня были актуальные данные и дубликат системы с проекцией карт — для Архангельского.
Ниже шли готовые изделия и сырье. Камни, ювелирка, продукция гранильной фабрики. Общая капитализация подбиралась к миллиону. В принципе, можно было заложить часть алмазов или скинуть готовые гарнитуры через доверенных скупщиков. Взамен получить звонкую монету, обозных лошадей или металл. Однако торгаши сразу учуют маневр, дернешься — и цены упадут.
Текучка вроде калейдоскопов, самопишущих перьев Кулибина и частных заказов приносила стабильный, хоть и размазанный по времени доход. Если сейчас угробить легальный бизнес ради военного рывка, к лету останусь с грандиозными планами и пустой казной.
Самый тоскливый раздел — долговые обязательства. Зарплаты мастерам, закупки кожи для клапанов, пневматика, курьеры, тренировки стрелков. Благо, Архангельское финансирует сам Юсупов, разгружает мои бюджет. Под всем этим великолепием Варвара вывела красными чернилами: «Расширение без покрытия опасно». Я усмехнулся. Прагматичная женщина.
Первой мыслью было тупо загнать в кубышку побольше серебра. Рефлекс любого нормального человека накануне катастрофы — отгородиться от нее мешком денег. Я представил себе июльскую распутицу, никакое серебро не поможет, если на почтовой станции нет свежей лошади и раненому не полегчает от золота, если для него не припасли чистых бинтов и спирта.
Значит, надо закупать.
Логистика и связь. Вязьма, Дорогобуж, Можайск, Москва, Тверь. На каждой точке нужно легальное, ничем не примечательное хозяйство: пара крепких лошадей, телега, запас ремней, овес и свой человек при трактире. Юсупов нечто подобное будет делать, значит надо скооперироваться. По бумагам — обеспечение курьеров Саламандры, на деле же — готовые базы для переброски снайперских групп.
Ремонтные комплекты. Закупать наборами: колесная ось, ступица, подковы, деготь. Дорого, да, но представив наглухо вставший из-за сломанной телеги обоз, я накинул еще десяток комплектов на московское направление.
Медицина. Корпия, уксус, лубки, хирургический инструмент. Хотелось забить склады под завязку, потому что фантазия тут же подсовывала грязные лазареты и стонущих солдат. Я остановил себя. Выделил ровно ту сумму, которая не пустит по миру остальные проекты.
Последний пункт — резервный фонд. Серебро открывает двери кузниц среди ночи и покупает лошадей у самых упертых крестьян. Расход должен быть только по моему приказу или личному слову Варвары.
Западные приграничные склады я вычеркнул сразу. Все серьезные запасы — только в глубоком тылу. На передовой держать надо то, что можно быстро увезти или, в крайнем случае, сжечь дотла. Не хватало еще снабжать французов нашим овсом.
Добравшись до московских контрагентов, я споткнулся. Ручка вывела «Якунчи…», и рука остановилась. Я отложил испорченный лист.
У Якунчикова были подводы, склады, связи. Так, не надо смешивать личное и необходимое. Я быстро набросал инструкции.
Подведя итоговую черту под сметой, я прикинул общую сумму, соединил ее стрелкой со словом «Время» и только тогда выпустил из пальцев авторучку.
Война на пороге.
Глава 9
Интерлюдия.
Мальмезон. Март 1812 года
Приняв у садовника тяжелые ножницы, Жозефина срезала сухую ветку розового куста.
Месье Леконт поспешно отступил на полшага. Ранней весной земля еще дышала холодом, сырость тянулась вдоль дорожек, быстро пробираясь сквозь тонкие перчатки. Эту зябкую нерешительную пору Жозефина недолюбливала, хотя ежегодно ждала пробуждения природы.