— Выходим след в след, — бросил я вполголоса. — Сеть тянем сперва на головную.
Народ взялся за дело без лишнего трепа. Иван вместе со вторым водителем подхватили передний край маскировочной сети, обычная сеть с грязно-зелеными кусками ткани. Стрелки потянули середину. К лапнику мы заранее пришили темные шнуры.
Первый край задрали слишком высоко — со стороны просеки отчетливо темнела линия борта. Подойдя ближе, я стянул рукавицу и перевесил ветви пониже.
— Спрячьте колеса и верхний край.
Старший стрелок козырнул. Водитель второй «Авроры» прошляпил огромную дыру у заднего колеса. Поманив его пальцем, я ткнул концом трости в оставленный просвет. Парень сориентировался, подтянул лапник и щедро присыпал край рыхлым снегом.
К кузову с насосом я полез лично. Именно эта громоздкая хреновина определяла успех всего предприятия, ведь без сжатого воздуха пневматические винтовки превращались в увесистые дубины. Подтянув ремни на станине на один зуб, я коснулся медного штуцера коллектора. Холодный и сухой.
— Механик!
Молодой архангельский мастер вырос за спиной словно из-под земли.
— Туточки.
— Без моей команды насос не трогать. Рычаг на фиксатор, баллоны из гнезд не дергать. Порядок записи давления помнишь?
Парень выудил из-за пазухи замусоленную книжицу с кулибинской авторучкой:
— Так точно. По номерам.
Отойдя на десяток шагов к просеке, я прищурился. Сейчас на месте стоянки угадывалась тень под еловыми лапами. Наметанный глаз, конечно, зацепится, однако случайный конный разъезд проскочит мимо. Следы припорошили, благо тележная колея тут уже была.
Вернувшись под тень деревьев, я покрутил в воздухе набалдашником-саламандрой, собирая людей вокруг себя.
— Режим тишины. Разговоры — только шепотом и по делу. Снег вокруг машин не топтать. Водители сидят на местах, стрелки ждут выхода. Механик дежурит у насоса. С этой минуты считаем, что мы в расположении французов.
Иван привалился к переднему колесу. После возни с тяжелой сетью его грудная клетка ходила ходуном. Перехватив мой взгляд, он виновато хлопнул себя по груди, дескать справляюсь.
— Иван, твое место за рычагами. К сетям и погрузке не лезть, побереги меха.
Я зафиксировал время. В блокнот добавилась пара строк: «первая лежка, укрытие заняло десять минут, вторая машина натоптала лишнего, маскировку колес надо додумывать».
Где-то на просеке хрустнула ветка, народ сразу напрягся. Вскинув руку, я повернулся на звук, еще один еле слышный треск, и между стволами тяжело мелькнула крупная птица.
Выждав с минуту, я опустил руку. Первая фаза прошла гладко: техника спрятана, люди на местах, ведомые не отбились от графика. Сунув блокнот обратно за пазуху, я поудобнее перехватил трость. Теперь начиналась самая паршивая часть любой засады: тупо сидеть и не дергаться, пока пробирающий до костей холод не заставят кого-нибудь ошибиться.
Расслабляться тут не выходило — лесная тишина выматывала, требуя постоянного контроля. Каждый из стрелков сейчас молча боролся с собственными мелкими неудобствами.
Старший стрелок скинул рюкзак, собираясь перехватить ремни. Армейским всегда милее обычная пряжка: затянул и порядок. В лесу же металл обязательно брякнет о ствол или зацепит ткань. Проведя пальцем по кожаной петле, я дернул лямку и велел парню ложиться в снег.
На секунду кольнула совесть за придирчивость и тут же сменилась злостью на собственную мягкотелость.
Амуницию перетряхнули. Следом перешли к баллонам. С этой снарягой всегда таилась подлянка, сжатый воздух хитер. С виду винтовка в полном порядке, стрелок спокоен как удав, а давления для пробития цели уже не хватит.
Один из резервуаров показал просадку ниже нормы, его отодвинули в запасные, по возвращении сверим расход.
Раздав карточки, я коротко обрисовал задачу. Толстой заранее раскидал по квадрату соломенные чучела в старых кафтанах, снабдив их курьерскими сумками. Для обкатки вполне сносно. Бойцам требовалось бесшумно выйти на позицию, отработать цель одним выстрелом, забрать сумку и вернуться обратно.
— По одному заряду на мишень. Вторым выстрелом статистику не приукрашивать. Потеряли цель — так и пишете. На все про все двадцать минут.
Они растворились в лесу поодиночке. Первый сразу пригнулся, уходя под защиту нижних ветвей, второй поначалу взял слишком прямо, ломанувшись напролом, но вовремя опомнился и сам вильнул к темным стволам. Учатся на ходу.
Иван привалился к колесу, уткнув нос в воротник тулупа. Механик топтался у насоса.