Достав блокнот, я нацарапал: «Ручная накачка демаскирует позицию». Подумав, добавил ниже: «Все же надо искать выход на привод от двигателя». Идея вырисовывалась сложная: придется снимать усилие со спиртового котла через отдельный узел с муфтой, защищая систему от рывков. Дорого, муторно, еще и кузов резать придется. Успею ли? Да нет, баловство, некогда уже.
Бойцы вернулись через двадцать минут. Старший вынырнул из-за елей, второй подошел чуть позже, поднимаясь по склону. Сгрузив баллоны на холстину, оба протянули карточки.
— Слушаю.
— Первую и вторую сняли. Третью цель обнаружить не удалось.
— Номера баллонов?
— Третий и четвертый. Расход — по одному заряду.
Проглядев неровные строчки, я мысленно усмехнулся. Честная отметка «цель не обнаружил» радовала. Значит, не врут и не пытаются выслужиться.
Дальше дело пошло бодрее. На третьей остановке водитель ведомой тележки умудрился оставить глубокую колею прямо у съезда. Пришлось тормознуть его, отвести на десяток шагов назад и заставить полюбоваться художествами со стороны просеки. Сработало — парень закидал глину снегом и впредь крутил руль аккуратнее.
Разглядывая глубокую колею у съезда с просеки, я чувствовал неприятный холодок под ложечкой. На бумаге и ровном тракте все всегда гладко. Только вот реальные засады придется устраивать в настоящей грязи, где наши тепличные расчеты не стоят и ломаного гроша.
Развернув на коленях карту, я ткнул пальцем в нижнюю дорогу, петлявшую через старую вырубку.
— Пятая точка. Грязи тут побольше. Ведомую тормози, пусть в нашу колею не суются.
— Там же сплошная вода под настом, — нахмурился второй водитель.
— В курсе. Ползем на малом ходу. И ради Бога, без рывков.
Дождавшись, пока Иван отмахает задним, я сунул карту за пазуху и в который раз оглянулся на насос. Эта громоздкая хреновина бесила меня с самого утра. На плацу тяжелая станина выглядела монолитно. Но после четырех жестких перегонов, выглядела она уже не очень.
Первые сажени мы проползли сносно. Иван ювелирно тянул «Аврору» по самому краю, пуская правое колесо по жестким корням. Передний мост перевалился благополучно, однако под задним наст хрустнул. Тяжелую тележку резко кинуло вбок. Под днищем скрежетнул мерзлый грунт, следом раздался удар сзади.
— Стоп!
Вместо того чтобы сразу сбросить давление, Иван рефлекторно дернул рычаг, пытаясь вырвать вязнущее колесо нахрапом. Я даже за рукав его схватить не успел. А я ведь сам виноват, заигрался в игру разведчиков. При этом сам загнал людей в топь. Распишитесь в получении результата.
— Рычаги брось! Никому не дергаться!
Спрыгнув на землю, я сразу черпанул сапогом ледяной жижи. От желания выматериться в голос пришлось сжать зубы. Выбравшийся следом Иван со свистом втянул воздух, уставившись на увязшее колесо.
Забравшись на подножку, я заглянул в кузов. Ремни-то выдержали, зато сама станина съехала на добрых два пальца, выдавив один из клиньев. На медном штуцере у коллектора змеилась едва заметная темная бороздка. Стянув рукавицу, я мазнул ногтем по резьбе. Разрыв. Воздух травило микроскопическими порциями, однако для пневматики этого было достаточно.
— Механик! Инструмент сюда. Иван, тормози ведомых. Двоих с лопатами к переднему мосту, копать без шума. В лужи не лезть!
Архангельский паренек подскочил. Рукастый, хваткий, из кожи вон лез, лишь бы утереть нос столичным. Излишняя ретивость в таком тонком деле не к добру.
— Не спеши, — процедил я. — Представь. Мы в глубоком тылу француза. Магистраль пробита, заряженных баллонов нет. На все про все двадцать минут. Меняешь штуцер и прокладки. Попадет хоть песчинка — убьешь винтовки.
Парень мельком глянул на трещину:
— Сделаю.
— Сначала страви остаток давления. Следом глушишь каналы пробками и только потом берешься за ключ.
Я засек время. Парень торопливо раскатал по доскам кожаный несессер. Выложил запасной штуцер, прокладки, чистую ветошь. Его голые пальцы багровели на морозце.
Крутнув боковой винт, механик с шипением стравил воздух. Ловко загнал пробки в горловины, накинул на узел ветошь и потянулся за ключом. С мокрой грани металл предательски соскользнул. Парень торопливо протер и перехватил инструмент.
— Без суеты. Слижешь грань — узел можно выбрасывать.
Скрутив испорченный штуцер, механик сунул его мне. Я покрутил железку двумя пальцами. Трещина тянулась от резьбы к плечику, в аккурат возле старой вмятины с прошлых стендовых тестов. Мягкая медь отлично вела себя при подгонке на верстаке, однако лесной тряски и жестких ударов банально не держала.
— Запасной давай.