Перевернув страницу, начальник штаба забубнил дальше:
— Понтонные роты получили маршрутные листы. Обозы разбили на несколько колонн во избежание заторов в распутицу. Инженерам дан приказ щупать подходы к Неману. Место переправы утвердят после осмотра.
— Хорошо. Кто держит кузни при понтонерах?
Услышав фамилии, Наполеон принялся бомбардировать маршала вопросами. Выспрашивал расстояния между этапами, считал запасные спицы для колес, прикидывал время починки лафета в грязи. Уклончивых ответов вроде «достаточно» или «скоро» он не терпел, заставляя переводить их в конкретные штуки и сутки.
— Теперь русские, — скомандовал он, разобравшись с парками.
Бертье потянул на себя свежую кипу бумаг с донесениями.
— Сир, русские закрыли границу казачьими пикетами. Тем не менее диспозиция более-менее вырисовывается.
— Начинайте с фактов.
— Первая армия Барклая-де-Толли держит север. Основная масса войск прикрывает Вильно и Двинский тракт. По нашим прикидкам, там торчит около ста двадцати тысяч штыков и сабель при артиллерии.
Резко отодвинув стул, Наполеон навис над развернутой картой.
— Барклай станет беречь людей. Военный министр, да еще и немецкой выучки, предпочтет считать потери.
Склонившись над картой, Бертье ткнул пальцем южнее:
— Вторая армия Багратиона. Волковыск и Белосток, порядка пятидесяти тысяч. Между командующими зияет приличная дыра, наскоро заткнутая казачьими разъездами и легкой кавалерией.
Рука Наполеона очертила пустоту между русскими группировками.
— Начало кампании решится здесь. Пока Барклай держится за Вильно, а Багратион стережет южное направление на Москву, Даву может проскочить туда прежде, чем Багратион почует неладное.
— Потребуется дьявольский темп, сир.
— Темп и провиант. Железный Даву способен на чудеса марша при должном снабжении. Зато Мюрат обязательно загонит лошадей. Проследите за ним. Кавалерия способна сожрать пехотные пайки за пару дней, если дать слабину.
Пока начальник штаба скрипел пером, голос подал Маре:
— Местная шляхта жаждет зрелища шагающих солдат. Очевидная серьезность броска к Неману сильно подогрела бы их усердие.
Император вскинул взгляд на дипломата.
— Разгоряченные поляки весьма полезны, однако хмелеть от несбыточных надежд им рано. Сейчас от них требуются проводники, телеги, зерно. Вопрос о короне поднимем после победы.
Возражать герцог не посмел. Тем временем Бертье добрался до последних сводок.
— Волынь держит Третья армия Тормасова, прикрывая киевский тракт. Чуть больше сорока тысяч. Севернее, фасадом к Двине, маячит корпус Витгенштейна. Доносят о закладке укрепленного лагеря у Дриссы. Правда, данные по тем складам сильно разнятся.
— Дрисса… — Наполеон брезгливо поморщился. — Им отчаянно хочется зарыться в землю и почувствовать себя в безопасности. Пусть так.
— А в случае отхода Барклая к Двине? — уточнил маршал.
— Значит, сдаст Вильно. Сдача крупного города ударит царя Александра по гордости. Первый маневр назад царь спишет на сбережение войск, отступление ему не простят.
Маре уловил намек в сторону петербургской знати.
Начальник штаба вновь перелистнул бумаги:
— Сведения по Багратиону нуждаются в проверке. Поговаривают о его готовности спешно откатиться на восток ради соединения армий.
— Разумеется, он побежит на соединение! — Глаза императора блеснули. — Заставим его выбирать между встречей с Барклаем и спасением собственной шкуры. Даву вклинится прямо меж ними. Жером подопрет с юга, при условии, что этот мальчишка удержит свои корпуса под контролем. Мюрат обеспечит нажим. Мы пригрозим Барклаю потерей Вильно. Пусть Александр любуется, как его растянутая армия открывает нам дороги вглубь страны.
Давно привыкший к стремительности патрона, Бертье перешел к насущному:
— Готовить приказы к выступлению?
— Выполняйте. К утру жду свежие цифры по Данцигу, Торну, Познани и Варшаве. Отдельно — телеги и фураж. Все данные по русским отметить отдельно.
— Слушаюсь, сир.
— И последнее. После этой истории в министерстве потрясите. Только без лишнего шума.
Откланявшись, маршал захлопнул бювар. Маре тоже собирался уходить, однако стоявший у дверей адъютант шепотом напомнил ему о какой-то забытой в приемной бумаге. Нахмурившись, министр забрал ее из рук офицера и после секундного колебания пристроил на край стола.
Боковое зрение Наполеона уловило этот жест.
— Что там?
— Сущая мелочь, ваше величество. Обрывки перлюстрации из Петербурга и донесения.
— Касательно?
— Некая русская артель. Или дом мастеров, именуемый «Саламандрой». Обслуживают двор и высшую аристократию. В бумагах пишут ювелирные безделушки, оптика, сложная механика. Клиенты весьма высокопоставленные, хотя факты отрывочны.