Элен обернулась к нему:
— Иван, головой за него отвечаешь.
Сдернув шапку, тот щербато улыбнулся и поклонился.
Отведенное нам время истекало и Элен понимала это. Резко подавшись вперед, она горячо и отчаянно впилась мне в губы — при всей честной компании. И тут же отшатнулась, испугавшись собственного порыва.
— Выживи, — выдохнула она.
Коснувшись губами ее перчатки, я проводил Элен взглядом до кареты.
Возле второй подводы обнаружился граф Толстой. В руках он вертел сложенный вчетверо листок.
Чуть поодаль, в тени складской стены, обнаружилась еще одна неприметная карета. За неплотно задернутой шторкой угадывался женский силуэт. Выйти к графу на глазах у всего порта человек, сидящий там не решился, но и отделаться запиской не смог. Аннушка? Скорее всего. Сегодня весь Петербург нас провожает что ли?
Заметив экипаж, Толстой стянул шляпу и отвесил бережный и церемонный поклон. За стеклом мелькнул белый платочек. Граф вернул шляпу на место. Лицо его разгладилось.
— Можно и в путь, — спокойно констатировал он.
— Григорий Пантелеевич, народ ждет, — пробасил подошедший старший перевозки.
Окинув взглядом пристань, я вздохнул.
— Отчаливаем. Первую партию — на воду.
Лодочники дружно налегли. Заскрипели сходни, рабочие выбрали канат, и баржа тяжело оторвалась от берега.
Прощания закончились. Впереди маячила аудиенция у Сперанского. Да, я получил Государево добро на создание службы связи и снабжения — это отлично. И Михаила Михайловиче, нехотя, но все же вписали в эту структуру. Государь даже согласился подумать над тем, чтобы создать компанию во главе со Сперанским. Осталось только встретиться с самим Сперанским, но это уже по пути. А сейчас — вперед, на запад.
Глава 17
Укрытые плотной тканью, три «Авроры» уже покоились на палубе первой баржи. Рабочие намертво притянули машины к бортовым стойкам.
В Кронштадте дул шквалистый ветер. «Авроры» и часть мастеровых ящиков уходили морем к Риге. Водный путь к Риге сменится руслом Двины, пока река позволяет осадку, дальше — скрипучие подводы по бездорожью. Моя задача — обогнать баржи, добраться до западной линии, проверить, а при необходимости выбить склады и ремонтный двор. Преодолев на барже небольшой промежуток пути, я высадился на ближайшем причале, где меня поджидала карета. Толстой получил инструкции и хмуро провожал меня. Ему не нравилась идея того, что я поеду не под его надзором, но он понимал, что мои доводы тоже существенны.
Я уселся в карету. Напротив устроился Иван. Компанию нам составляли двое охранников, дорожный сундук с документами и малый ящик образцов, числящийся в описи как «Медные и кожаные части для казенных экипажей». Радовало, что никто не проронил ни единого лишнего слова. Первая же застава наглядно доказала гениальность бюрократии. Чем мудренее составлена бумага, тем надежнее она отбивает желание лезть под крышку.
На следующей почтовой станции нас ждал смотритель с остывшей чашкой чая в руке и физиономией великомученика.
— Свежих лошадей, — я брякнул подорожную на стол.
— Кому ж их нынче не надобно, ваше благородие? — отозвался он со скорбью. — Курьер перед вами забрал четверку. Купец третью пару выторговал. Под рекрутскую команду две зоставлены. В стойлах одни клячи, грех на таких барина трясти.
— Государеву подорожную грех держать на лавке.
Смотритель шумно отхлебнул чай и принялся изучать документ. Читал он вдумчиво, отдавая дань уважения каждому вензелю. За его спиной румяная девка волокла самовар. У окна посапывал купец с сизым носом, а на лавке дрых военный курьер, подложив под щеку сумку.
— Пару дам через час, — вынес вердикт станционный начальник. — Четверку — часа через два. Добрую четверку — только к вечеру.
Иван вышел во двор. Буквально через пару минут дверь распахнулась. Вместе с конюхом и мальчишкой, сгибающимся под тяжестью сбруи, на пороге вырос мой помощник. Звонко шлепнув на стол перед смотрителем дощечку с номером упряжи, Иван отступил к стене.
Начальник перевел взгляд с дощечки на конюха.
— Что ж ты, Федот, язык проглотил? — рявкнул он совершенно другим тоном. — Закладывай серых! Господа по казенной надобности.
Купец у окна приоткрыл один глаз, проводил Ивана взглядом и сипло выдал:
— Ваш-то, гляжу, хваткий. У такого и мышь в амбаре строем ходить будет.
Я усмехнулся. Ваня такой, да.
Спустя четверть часа карета уже тряслась по тракту. Первые версты позволили свериться с дорожной ведомостью.