Когда плотники закончили с навесами на нашем дворе, а часовые вконец ошалели от бесконечных просьб зевак «глянуть на диво», прибыла первая партия.
За последние дни воображение подкидывало мне самые паскудные сценарии: от вскрытых по дурости ящиков и утопленных баллонов до ретивого местного начальника, разобравшего «Аврору» на винтики ради поддержания «порядка».
У берега уже роилась пестрая толпа из грузчиков и залетных офицеров. Потапенко матом отгонял чужие подводы. У крайней баржи, вцепившись в опись, возвышался граф Толстой.
Столичный франт бесследно растворился где-то на трактах между Петербургом и Ригой. Дорожный сюртук стоял колом от пыли, манжеты были измазаны дегтем. Сорванным голосом он раздавал короткие команды.
— Сперва покормить людей, — сказал я, подходя ближе.
Мы тепло встретили друг друга. Граф все же единственный близкий мне человек в этом мире, как это ни парадоксально не звучит.
Пока мои люди уплетали горячую кашу, привалившись к стене хлебного магазина, мы прошлись по списку потерь. Один ременной ящик подмок с угла, хотя сургуч чудом уцелел. На второй барже ушлый старший перевозчик попытался вскрыть закрытый груз для «переучета» — Толстой стребовал с него бумагу с печатью и фамилией, которой у того, естественно, не оказалось. Часть баллонов ушла подводами и застряла на раскисшей после дождя дороге. Вдобавок пара машин и несколько ящиков все еще тащились где-то под Ригой. Сухой остаток: девять «Аврор», два запасных насоса, запасные ремни, кое-какой инструмент, лекарский сундук, баллоны и оружейный груз.
— Люди все целы?
— Обошлось, — кашлянул Толстой. — Один только руку в кровь разбил при перегрузке, местный лекарь перемотал кое-как.
— Его к котлу и спать.
— Будет рваться в работу.
Толстой криво усмехнулся и выудил из кармана замусоленный лист.
— Здесь список тех, кто проявлял упорство и мешал передвижению. Половина лезла из чистого любопытства, прочие — от чрезмерного служебного рвения.
— Инициативный дурак опаснее вражеского шпиона, — хмыкнул я.
Иван жестами раскидал людей по точкам. Потапенко сгреб лишних солдат и отправил за водой и дровами.
Первую «Аврору» вытягивали с баржи на руках. Рабочие торопливо подкинули доски, выкатили тяжелые колеса на настил, накинули на борта плотную парусину и поволокли агрегат к нашему двору. В солдатской толпе зашелестело:
— Гля, братцы, чудо дивное…
— Грят, малых лошадей внутрь засунули!
— Олух царя небесного! Малым коням тоже жрать надо!
— Агась, грят, пойло любят заморское, винное…
Грянул дружный гогот. Отлично. Пусть скалят зубы и травят байки, лишь бы за черту не лезли.
У самых ворот нарисовался какой-то поручик, попытавшийся нырнуть под навес следом за машиной.
— Приемка закрытая, — я преградил ему дорогу тростью. — Поставим технику — организуем отдельный смотр для господ офицеров.
— Начальство интересуется, — поручик не сдавался, вытягивая шею. — Брешут, будто эти штуки без смены лошадей бегают?
— Бегают.
— Стало быть, не чертовщина?
— Механика, господин поручик. Обыкновенная механика.
Под навесом скинули часть ткани. Я простучал колеса, проверил крепления и натяжение ремней. Иван пролез под днище, мазнул пальцем по грязи и подозвал мастера к задней оси. Толстой, пошатываясь от усталости, торчал рядом с зажатой в кулаке описью.
— Упади уже куда-нибудь, — буркнул я, не отрываясь от машины. — Ты груз дотащил. Дальше наша забота.
— Хам ты, Григорий. Что только в тебе дамы находят?
Я промолчал, дабы не подкидывать дровишек в топку воображения графа.
Благо Толстой безропотно рухнул на ближайшую чурку.
К сумеркам три из шести машин надежно укрылись под навесами. Ящики с оружейным грузом утащили в дальний угол сарая, выставив двойной караул, а лекарский сундук перенесли в сухую каморку. Людей Толстого уложили в амбаре. Отряд наполовину был в сборе.
День катился к финалу, когда на горизонте нарисовалась новая проблема. Часовые привели к воротам офицера из Южной армии. Козырнув, он представился от имени князя Петра Ивановича Багратиона и вручил мне запечатанный пакет.
Я удивился такому. Откуда Багратиону-то знать про меня? Или уже гонцы с депешами вовсю курсируют между армиями? Тогда почему они так неудачно расположились? Или не знают дислокации армии Бонапарта?