Послание было странным. Князь желал знать, по какому такому регламенту распределяются новые экипажи, светит ли Второй армии подобная роскошь, и отчего боевых офицеров не подпускают к технике, о которой треплются в столичных салонах. Тверской завод в тексте не мелькал. Имя Екатерины Павловны тоже благоразумно опустили. Обида и ревность?
Его раздражение было понятным. У Южной армии не самое лучшее положение, слухи о самодвижущихся повозках дошли до Багратиона, и он законно требовал свою долю. Удивляет только как за неделю эти слухи так быстро распространились по армии. Для Багратиона я был выскочкой-ювелиром со связями при дворе.
— Его светлость ждет объяснений, — чеканя слова, произнес посланник.
— Объяснения, значит, — задумчиво протянул я. — Передайте князю: первая партия крошечная и сейчас проходит приемку. Выкатим машины на испытания — составим порядок применения, пустим бумаги через штаб.
— Его светлость полагает, что тверские Авроры нужны ему сейчас.
— Передайте князю дословно: у меня есть личное распоряжение императора на этот счет.
Проводив взглядом нарочного, я велел запереть ворота. Толстой дрых прямо на жесткой лавке, подложив под щеку пухлую папку с описями. Иван стоял у входа в сарай в свете тусклого фонаря.
Следующее утро идеально подходило для первого выезда. Пока еще три «Авроры» перемещались с баржи, которую всю ночь караулили мои люди, можно было провести прогон.
В экипаж взял только Ваню за руль. Я устроился рядом. В сопровождение взял пятерых из Отряда, Толстой командовал разгрузкой барж.
Иван возился у «Авроры» с самого рассвета. Лично скрутил крышку с горловины, протер резьбу, сунул подмастерью под нос открытую бутыль — проверить запах — и только после этого дал отмашку на заливку. Молодой парень суетился, руки у него явно опережали мысли. Одним взглядом Иван осадил торопыгу, отобрал воронку, еще раз протер край и вернул инструмент.
Потапенко притащил развернутую карту.
— Основной тракт до поста сухой. У низины пойдет песок. Дальше, после третьей версты, начинается разбитая обозная колея. Я предупредил заставу, чтобы ждали вас и не суетились.
Я поблагодарил офицера. Потапенко пошел отгонять зевак от ворот. Несколько солдат все же терлись у забора, делая вид, что страшно заняты починкой ремней и чисткой ведер. Один так пристально пялился на бутыли со спиртом, что вопрос читался у него прямо на лбу.
— Это она, выходит, замест овса пьет? — не выдержал служивый.
— Овес коням оставь, — рявкнул Потапенко. — А сам дуй к котлам, пока я тебе наряд не выписал.
В толпе загоготали, народ начал расходиться.
Поудобнее перехватив трость, я дал знак. Иван проверил рычаги и плавно вывел машину из-под навеса. С раскрытой на коленях книжкой я смахивал на дотошного конторского счетовода. В грязи военного лагеря, «Аврору» надо заставить пахать как обычную ломовую лошадь.
Конный отряд шел за нами в охранении. На первых саженях Иван осторожничал. У колодца стояла водовозная телега; кучер, завидев нас, вцепился в поводья и обложил лошадей матом. Мы миновали дымящие кухни, стоянку артиллерийских повозок и хмурого старого пушкаря, который долго смотрел нам вслед.
Выйдя на прямой участок, Иван поддал ходу. Нас несло заметно быстрее обычной подводы, но без сильной тряски: колеса мягко глотали землю, корпус слегка дрожал на мелких камнях, ремни держали натяжение. В блокнот ложились цифры: километраж, тяга, расход. После второй версты Иван остановился, откинул крышку и пощупал ремень. Нагрев в пределах нормы.
В низине, где колеса пошли вязнуть в песке, Иван сбросил скорость. На дороге народ реагировал в меру своей испорченности. Какой-то мужик снял шапку и встал столбом у плетня. Две бабы у колодца инстинктивно спрятали ведра за спину, потом одна размашисто перекрестилась и нервно прыснула. Мелкие пацанята рванули было за нами следом, но стоило охране обернуться, как вся ватага с визгом растворилась в крапиве. Солдаты на обозной стоянке орали что-то про лошадей, а один на полном серьезе убеждал товарищей, что внутри сидят карлики-немцы и крутят педали. Разубеждать публику я не стал.
К третьей версте пыль плотным слоем легла на защитный кожух и забилась в щели. На глубокой колее машину хорошенько тряхнуло, врачебный сундук с грохотом приложился о борт.
На обратном пути Иван вел машину куда увереннее. Мы уже знали коварный песчаный отрезок, технично обошли разбитую колею, а у поварских костров заранее сбросили скорость, чтобы не пугать тягловых лошадей. Расход спирта превысил идеальные дворовые расчеты, но оказался сильно ниже худших прогнозов.