Снаружи скрипнули сапоги.
— Григорий Пантелеевич? — раздался хриплый голос Потапенко.
Он протиснулся внутрь. Лицо серое от пыли, голенища в свежей грязи — явно срезал путь через низину.
— Секрет докладывает. Обоз наш отставший тянется по старому тракту. Мастеровые, конвой, телеги с фурнитурой. В лагерь втянутся затемно, колесо там у одной подводы на ладан дышит.
Лист с фамилией генерала быстро исчез под стопкой пустых бланков.
— Сколько человек?
— За два десятка. Животина еле ноги волочит. Постовые их у старой ямы перехватили.
Поднявшись из-за стола, я улыбнулся. Главные винтики моего эвакуационного механизма прибывали прямо сейчас.
— Высылай навстречу помощь, — распорядился я. — Фонари приглушить, не гомонить. Колесо осмотреть до захода на территорию. Располагать прибывших у дальнего плетня, там земля тверже. Нужно осмотреть копыта, со своими лошадьми до проверки не смешивать. Кухню поднять.
— Сделаем.
Он исчез за пологом. Накинув плащ, я вышел следом. Лагерь оживал, из темноты донесся вопрос о количестве прибывающих. Отрезав, что работы хватит на каждого, я зашагал к тракту.
Ночная сырость выветрила кабинетные размышления.
— Шевелись, братцы! — прикрикнул я, ускоряя шаг. — Свои идут. Встретим как положено.
К утру телеги благополучно втянулись в лагерь. Подводы согнали к дальнему плетню, лопнувшее колесо сбросили еще в потемках, а медикаменты пересчитали. Доклад оказался лаконичным: тракт разбит, личный состав вымотан, груз доставлен в сохранности. Федор Иванович, присутствовавший засыпал их вопросами о разъездах, состоянии и скрытых тропах вдоль старой дороги. Для графа любая мелочь становилась элементом тактики.
Я с головой ушел в утреннюю суету. Мастеровые стягивали ткань с «Аврор», казаки гнали табун к водопою. У одной из повозок Фрол дергал крепежные ремни.
— Слышь, кинь ремешок к пьющей телеге! — гаркнул один из казаков проходящему мимо товарищу.
Это прозвище уже гуляло по лагерю.
У штабной палатки я общался с прибывшими, когда со стороны тракта показалась группа всадников. В едущем впереди офицере по лихой, пружинистой посадке я признал Дениса Васильевича Давыдова. За ним рысили несколько человек.
Спешившись, Давыдов первым делом подошел к графу.
— Федор Иванович! Прибыл с пополнением. По пути прочесали лесок, выловили местного, знающего тайную тропу к мельнице. Сдал его казакам.
— Годится, — кивнул Толстой.
Мы с Давыдовым тепло обнялись, все же Отряд сплотил нас. Толстой после своей порции объятий спросил:
— Кого привел?
— Корнет Лодыгин. Как и обещал, пристроил его к делу. И Александр Самойлович Фигнер, о визите которого Григорий Пантелеевич, полагаю, уведомлен.
— Уведомлен, — подтвердил я. — Рад видеть тебя в здравии, Денис Васильевич.
Давыдов расплылся в широкой, свойской улыбке.
Тем временем с седла соскочил Лодыгин. Во время нашей прошлой стычки он так рьяно нарывался на дуэль, что сейчас самому было неловко вспоминать ту сцену. Теперь же юноша держался с достоинством, взгляд прямой, юношеская спесь мутировала в солдатскую выдержку.
— Григорий Пантелеевич, — корнет поклонился. — Денис Васильевич взял с меня слово чести. До конца кампании я обязуюсь приносить пользу Отряду, задвинув личные счеты подальше. Прошу считать наш инцидент исчерпанным.
Говорил он напряженно, заметно краснея. Давыдов пришел на выручку:
— Поручаюсь за парня. Вспыльчив, но приказы исполняет не раздумывая.
— Для начала сойдет, — отрезал Федор Иванович. — А дальше бой покажет.
Фигнер держался в тени. Александр Самойлович явно не жаждал оказаться в центре внимания. Пока шли приветствия, он цепким взглядом профильтровал въездные ворота, посты, расположение телег и качество укрытий.
— Александр Самойлович, — поприветствовал я своего бывшего «телохранителя». — Рад встрече.
— Это взаимно Григорий Пантелеич. Мне потребуются маршруты в обход регулярных застав, проверенные люди в деревнях и места для смены лошадей, документов и платья. И список местных, к которым прислушивается мужичье.
Толстой одобрительно хмыкнул. Я ухмыльнулся, Фигнер в своем репертуаре.
— Наш человек. — фыркнул граф Толстой. — Штабную карту выдам, тонкости покажем на местности. Начнем с мельницы и старой ямы.
— На бумаге там смотреть не на что, — вставил я. — Нужно ехать и щупать.
— Самый верный подход, — согласился Фигнер.
Давыдов, оставив нас, подошел к «Авроре», вокруг которой крутился Фрол.