“Пора!” – щёлкнуло в голове у Мака.
Ноги с трудом вытащили вожатого из-за кулис на сцену, а в глаза бросился желтоватый свет софитов. Зал был полон. Дети уже сползли со своих мест и расположились почти у самого края сцены. На задних рядах старшие пионеры стояли на лавках, что бы увидеть разыгрывающиеся действо во всей красе.
Десятки лиц. Сотни. Казалось, что даже тысячи…
Макар стоял и молчал. Это был не ступор. Он просто наблюдал за зрителями, а они наблюдали за ним – словно за крысой в клетке. Его тошнило.
Он вдруг многое вспомнил. Всё было, как раньше. Но хуже. От чего-то значительно хуже.
Взгляд выхватил в толпе Элину – она будто понимала, что с ним происходит. Выжидала. Надеялась на лучшее.
- А ты кто таков?! – разбудил Макара голос лисицы, которая решила прервать неловкую паузу. – Мышь что ли?
Мак вопросительно посмотрел на неё – чего она ждёт? Чего хочет от бедной мыши?
“Текст, мудила!” – взорвалось у Мака в голове!
- Да, я мышь! – громким и не своим голосом ответил Макар лисице. – И вот…сейчас я…пока вы…они, в смысле, заняты, я это место себе и заберу!
- Ну уж нет! – выкрикнули трое животных и все разом погнались за Макаром.
“Нужно бежать!” – понял Мак, предчувствуя надвигающуюся беду.
И побежал…
***
Вожатый окончательно очнулся только после того, как закончил блевать в кустах.
Сейчас, когда всё его тело выворачивало наизнанку, Макар с трудом мог адекватно соображать. Он точно понимал, что был в сознании и даже мог крепко стоять на ногах, но окружающий его мир словно заволокло туманом. Казалось, что где-то вдалеке шумят дети и приглушенно играет музыка в клубе, но он был далеко от того места, будто в совсем другом измерении.
Как только пелена стала рассеиваться и Мак смог встать в полный рост, жадно глотая свежий вечерний воздух, он понял, что находился посреди лужайки за спортивной площадкой. На улице было темно и в лагере уже горели включенные фонари, но он не попал в их свет, и это, почему то, его очень радовало.
Макар был весь мокрый от пота, а его руки тряслись так, будто он совсем недавно разгрузил целую фуру мешков с цементом. Ноги у него все же дрогнули – сначала он осел на колючую траву, надеясь перевести дух, но потом не выдержал и лёг на спину, не в силах удерживать равновесие. Небо было усеяно звездами, но фонари, что светили не так далеко от него, не позволяли насладиться небесными огоньками в полной мере. Голова у него раскалывалась, мир плыл перед глазами, а дыхание было частым и жадным.
“Нужно отдохнуть” – подумал Мак, закрывая глаза. – “Нужно чуть-чуть отдохнуть”.
***
Выход на злосчастную сцену стал для Макара последней каплей. Он и сам не мог понять, что послужило причиной этого позорного срыва. Единственный вывод, к которому сейчас мог прийти его больной разум, гласил, что нельзя смешивать теплое пиво, нервы и сценический дебют после долгого перерыва в вожатской карьере.
Сейчас он плёлся по дороге к южному корпусу. Тело болело так, будто Мака несколько часов подряд массажировали куча профессиональных бодибилдеров, а голова раскалывалась так же, как и после недельного запоя.
В корпусе стоял шум – дети носились по нему, словно скорые поезда, занимаясь какими-то своими делами, а когда им на глаза попался Макар, они стали кричать ему: “Мышка! Мышка!”.
- Дети, спокойно, пожалуйста! Все приготовьтесь мыться – услышал Мак голос Валеры, который пытался угомонить детей. Ушастый находился в другом конце коридора, поэтому Маку удалось прошмыгнуть мимо соседа в свою комнату.
Он не знал, сколько времени пролежал в траве за спортивной площадкой, но судя по суете, Мак примерно понимал, что уже пропустил дискотеку и вернулся в отряд аккурат перед сонным часом, когда пионеры должны были помыться и разойтись по комнатам.
Если бы выдалась такая возможность, он бы не раздумывая бросился спать прямо сейчас, и плевать на детей, орущих в коридоре, и Зорю, которую, к счастью, пока не было видно на горизонте. Ему нужен был сон. Но спать, к сожалению, было нельзя. Макар рискнул посмотреть на себя в настенное зеркало: его лицо и волосы были мокрыми, а мышиный грим расплылся и превратил его в жуткое чудище, футболка была грязной и липкой, а под глазами виднелись провалы, будто у скелета. Весь этот измождённый вид он при всем желании не смог бы скрыть, но ему этого и не хотелось. У Макара просто не было сил притворяться, что у него сейчас всё в порядке.
- Восьмой и седьмой отряд, всем мыться! Буду проверять! – раздался голос Валеры из-за двери, которая уже через секунду распахнулась.