Даже внешность у парочки была какая-то одинаковая – оба носили черные прямымые волосы с повязанными на головы банданами. Оба танцора одинаково двигались, манеру речи и даже само поведение они будто переняли друг у друга. Хореографы напоминали вожатому зеркала, или же единую живую биомассу из фильмов про инопланетян. Выглядело это картинно и противно, а потому Макар не стремился начинать с ними разговор. К его несчастью, хореографы решили сделать это первыми:
- Макар – спрыгнула со сцены Нина и улыбнулась, сверкая белоснежными зубами. – Мы тут с Никитой кое-чего придумали. Нужно каждому отряду поставить индивидуальный танец, отдельный, поэтому прикинули, что и вожатые могли бы танцевать вместе с детьми. Кто от вас мог бы спляхать с пионерами – ты, или Зоря? Давай ты! Будет классно смотреться!
- Давай без давай, Нин – отрезал Мак, нащупывая в кармане заветную пачку сигарет. – Я вам отряд привел, вот вы с ними харягой и занимайтесь, а меня в эту ерунду не втягивайте, окей? За Зорю говорить не буду – может она и будет танцевать.
Грубый ответ вожатого немного спустил девушку с небес на землю. Она не нашла, что ответить, и Макара это крайне устраивало.
- Я пока выйду, через полчаса вернусь – сказал Макар, направляясь к выходу.
Своим уходом он закрепил за собой доминирование и указал хореографом на их место. Во всяком случае в голове у него всё выглядело именно так.
***
Мак обустроился за клубом – место это почти не просматривалось ни с одной из дорог на севере или юге, а на западе от клуба располагался только озёрный сад, из которого его скромную персону заметить было ещё сложнее, если там вообще хоть кто-то появлялся. Обзор загораживали и редкие невысокие деревья, который росли здесь посреди ровно выстриженного газона. В общем – вся обстановка располагала к спокойному и здоровому перекуру, в котором Макар очень сильно нуждался.
“Прикинули, что и вожатые могли бы танцевать вместе с детьми” – крутил у себя в голове Мак, вдыхая сигаретный дым. – “Чего у них в голове вообще твориться то? Ещё бы Элину позвали. Хотя она как раз и могла бы станцевать. Тётка всегда за любой кипишь…”.
Макар не понимал, действительно ли обитатели лагеря улетели в небеса настолько высоко, что не видят границ в общении с нормальными людьми. Все эти дни, контактируя с Зорей и Валерой, Кариной, Юрой, Женей, Максом, двумя танцорами и даже с Элиной и воспитательницей Ольгой, Мак не мог отделаться от ощущения, что он находится в самом настоящем дурдоме. Атмосфера в лагере, во всяком случае - в Ювенте, всегда была особая, и он это признавал. Но сейчас ему казалось, что люди здесь будто специально меняются и становятся приторно доброжелательными. Каждый из них верит, что занят большим делом. Но это не так, и Макар был в этом абсолютно уверен. Ведь наверняка все эти жизнерадостные вожатики, проходившие все смены с улыбкой до ушей и искренне смеясь над шутками друг друга, по окончании лета, оказавшись за воротами лагеря, превращались в неудачников, извечных заёмщиков денег и нытиков, плачущихся о своей скверной жизни.
Вожатых в лагере любят. Всегда любили. А красивых и ярких – любили вдвойне. Вожатые – это отдельная привилегированная каста, на которой и держится любой детский лагерь. Плохие вожатые означают, что и лагерь у вас дерьмо, а потому-то в этой работе и цениться опыт и жизнерадостность, способные обеспечить запоминающийся отдых для пионеров. Да и сами вожатые отправляются на эту летнюю халтуру чаще всего далеко не за деньгами, а за той самой любовью и обожанием, которую на воле они не получают в той мере, в которой хотели бы. Всё это было сплошным лицемерием и притворством. Мак и сам осознал это далеко не сразу, а только спустя несколько лет, проведённых за бортом Ювенты.
Поэтому сейчас, когда он видел всех этих вожатых, обнимающихся с первым встречным и участвующих в любой глупости, которую они задумают, Мак понимал, что всё это для них просто попытка стать теми, кем они на самом деле не являются. Просто возможность побыть другими. Вот и всё. Ему было жаль, что сейчас в лагере у него нет ни одного единомышленника, который хоть немного разделял бы с ним эти взгляды.