Макар, подглядывая за всем этим через щель в приоткрытой двери, всё же решился зайти на опасную территорию.
- Здрасьте – обратил на себя внимание вожатый. – Тихон Валерьевич?
- И тебе не хворать – не отрываясь от работы, буркнул плотник. – А кто спрашивает?
- Я Макар, вожатый с лагеря. Дело есть.
- Хех, дело, говорит, есть, Петрович. Слыхал? То-то у тебя нога утром гудела. Не зря, выходит.
- Ага – усмехнулся Петрович, который в отличии от своего коллеги, удосужился почтить Мака своим вниманием. – Паренёк, если в корпусе сломалась чего, то вы через Олю передавайте. Ну или через начальницу, на худой конец. Сюда можешь не ходить. Новенький чтоль?
- Нет. Не особо – ответил Макар. – Я тут по другому поводу. Хотелось бы в обход начальников.
- Водкой не торгуем и лишнего табака не держим – самим не хватает ни того, ни другого. Да и вообще у нас тут ЗОЖ, понимаешь ли – усмехнулся Тихон, явно довольный своей шуткой.
- Я не за этим – Мак начинал терять терпение. – Спросить хотел, остались ли у вас динозавры из фанеры с выставки, которых здесь оставили? Дело было давно, несколько лет назад.
Тихон Валерьевич, наконец, оторвался от злосчастной балки и выровнялся в свой полный, но невысокий рост. Своим вопросом Маку явно удалось привлечь внимание плотника.
- А ты откуда за них знаешь? – серьёзно спросил Тихон.
- Работал здесь тогда, потому и помню. А что? – ответил Макар. Ему казалось, что ситуация, почему-то, стала накаляться. – Короче, если они ещё есть, я бы их хотел одолжить. Для вечернего выступления очень нужны. Готов расплатиться коньяком.
- Видишь, Петрович, я же говорил, что рыночные отношения на всех уровнях человеческого бытия сейчас – это уже норма. И в наш с тобой век по другому уже не будет. Всё продаётся, и всё, Петрович, покупается. Страсть какая! – проигнорировал предложение вожатого плотник. – Пошли, перекусим.
- Э, мужики, я прозрачный что ли? – разозлился Макар. – Чё вы клоунов то из себя строите? Нет их у вас, так вы так и скажите. Чего комедию ломать?
- Ты иди в отряде командуй, соколик. Мы перед тобой отвечать не должны, так что канай отсюда…
- Базара ноль, тогда у тётки своей спрошу, у Элины. Может тогда вы тут посговорчивей станете, соколики – с нажимом бросил работягам Макар и уверенным шагом направился к выходу. Он очень не хотел пользоваться своим козырем, но другого выхода у него уже не осталось. Вожатому стало очень противно.
- Погодь, пацан. А ты что, тоже Закрепин что ль? – окликнул его Петрович.
- Он самый – не глядя ответил Мак, продолжая идти к выходу.
- Да погоди ты – вновь сказал столяр, который был явно сговорчивее, чем Тихон. – Валерич, не упрямься.
- Ты бы так и сказал, что от Элины. Чего шифроваться-то? – буркнул Тихон. – Деревяшек тех нет уже давно. Мы их в хозяйстве применили, да ещё на дрова кое-что пустили. Выставка тогда вообще много чего оставила, но токмо барахло это всё было. Кое-чего я себе даже на дачу притаранил, что здесь не пригодилось.
- Капец – выдохнул Мак. – Ясно.
Тихон Валерьевич умылся и не спеша, вытирая руки, спросил:
- А что, больно нужны были?
- Да, нужны – тихо ответил Макар. – Ладно, спасибо за помощь.
- А чего ты там за коньяк-то говорил? – вспомнил Тихон Валерьевич, запихивая очки в нагрудный карман робы.
- Расслабьтесь. Коньяк дал, если бы было, за что.
- Дык мы и смостырить можем тебе, чего хочешь – пожал плечами Тихон. – Там-то фигуры были элементарные, плёвое дело. За час управимся.
- Серьёзно? – переспросил вожатый, не веря своим ушам.
- Ну да – булькнул Петрович, согнувшись над умывальником. – У нас тут фанеры завались. Одной больше, одной меньше. Тем более для дела не жалко. Для детишек.
- Ну, я не знаю, те динозавры даже разукрашены были…
- Так у нас и краска есть – ответил Тихон. – Ты только скажи, чего тебе точно надо. А лучше покажи – нарисуй там, или фотографию раздобудь. И всё будет готово. Главное, коньяк принеси.
- Ладно – кивнул Макар. – Ждите. Скоро буду.
***
Он со всех ног бежал обратно к южному корпусу. Мак не мог поверить в то, что ему действительно так сильно повезло. Шея и голова мамаши динозаврихи будет сделана специально для его постановки! Где это видано? Больше ни кто не мог себе такого позволить. Ящик пива вдруг вновь стал осязаем в его мечтах.