- Конечно! – рьяно ответил Тихон Валерьевич. – Тут всё старомодно было до тех пор, пока Элинка за дело не взялась…ой, в смысле Элина Вадимовна, пардон…
- Забей – махнул рукой Макар.
- При ней у нас тут вообще всё по-другому стало. Красоту навели. Площадки вон какие поставили. А компьюктерный класс как обновила? Не сразу Рим строился, конечно. Всякие проблемы бывали. Но сдюжили ведь! Весной вот ещё сварганили этот палаточный городок. Местность там облагородили. Кухню даже в виде избы построили, дорожки деревянные. Красота! Поначалу не понимали, на кой вообще этим занимаемся. А этим летом турист туда как хлынет, так чуть ли не очередь на месяц вперед занимают. Во как! Давай наноси, Петрович.
- Ага – отозвался столяр, не смотря на то, что он красил динозавра уже несколько минут.
- Знаешь, хороший ты, пацан, Марик. Вон как из-за детишек расстарался.
- Я Макар – отозвался обладатель искарёженного имени.
- Ага, и тётка у тебя во! – выкинул вперёд большой палец Тихон Валерьевич - Славная такая барышня.
- Ей уже тридцать четыре – внёс поправку Мак. – Какая же она барышня?
- Ты вот сначала научись в дамах разбираться, а уж потом курлыкай. Видная она девушка, видная. А умная какая? Вот с чем к ней не придёшь, во всём поможет. Всегда выслушает, да твоего мнения спросит. Вникнет, прежде чем дел воротить. Палаточный городок вон какой отбахали, а?
- Так тыж это уже говорил – отозвался Петрович.
- Ты наноси, давай, наноси. Не сбивайся. Эхех. Бессараб, конечно, не такой был. Мир его праху.
- Ты чего его хоронишь, Тихон? Живёхонек он ещё – вновь внёс поправки в речь коллеги Петрович, не забывая при этом ловко махать широкой кистью.
- Ну, так я ж и говорю, здоровый он, как бык. Мужик вообще не плохой, и к детям добр был. Вот всё для них делал. Путёвки в лагерь в его времена до последнего самые дешевые были. Даже, вот, когда “Высотки” потопли, он тому лагерю как мог помогал. Хоть и конкуренты. Жалко, что так всё случилось – покачал головой столяр. Казалось, что он вот-вот пустит слезу, - Но вот знаешь, Марик, чуть в сторону от его вопросов отойдёшь – всё! Разбирайтесь сами, говорит. Мол, места свои по чём тогда занимаете, если сами не сообразите? Вот и делайте, что считаете нужным. Не от мира сего он, чего тут говорить. Педагог – прекраснейший! Но как человек жутко сложный. Ни кто с ним не дружил. Уважали? Ясен-красен! А вот дружбу не водили. Он к нам на “вы”, и мы его туда же. А Элинка наша дорогая каждую собаку здесь знает. Это я, кстати, буквально говорю…
- Готово! – победоносно сказал Петрович, бросая кисть в банку с краской. – О! Как живой!
- Так выпьем же за это! – призвал Тихон Валерьевич, надвигаясь на бутылку с коньяком.
Макар икнул, но с большим трудом всё же влил в себя четвертую порцию крепкого пойла.
***
Зоря без особого энтузиазма ковыряла вилкой котлету, которая на её вкус была слегка пересолена. Аппетит у девушки полностью отсутствовал.
На ужине в столовой сегодня было на редкость тихо. Дети были утомлены репетициями и подготовкой к вечерке, а вожатые просто хотели хоть на минуту отвлечься и побыть в тишине, а потому старались жевать молча и не торопясь.
Получалось это слабо. Дети то и дело подходили и задавали глупые вопросы, просили разрешения не есть ужин, получали на свою просьбу категорический отказ и с грустным видом возвращались обратно на своё место. Сами вожатые тоже изредка перекидывались меж собой парой слов, но больше говорили о работе, нежели на свободные темы.
Сделав очередной глоток уже остывшего чая, Зоря отодвинула тарелку с недоеденным ужином и взяла корочку хлеба, что бы хоть чем-то заполнить свой капризный желудок. За столом она сидела в гордом одиночестве.
- Ухх, ну и денёк – сказал Валера, появившись из-за спины у Зори. – О, котлеты! Очень кстати.
- А ты где Карину потерял? – устало спросила вожатая.
- Она коштюм доделыает – ответил Валера, который уже успел набить едой рот, – У меня такие штуки не получаются. Попрошу в штоловой тарелки одноразовые. Отнесу ужин в корпус.
Зоря больше не стала ничего спрашивать у проголодавшегося Валеры, который, казалось, хочет за раз погрузить в себя весь ужин, чай и хлеб. Почти целый день она не видела свою соседку по комнате. Карина, если и появлялась где-то на горизонте, как правило быстро убегала, что бы не оставлять детей без присмотра. Вид у неё был измотанный и грустный, и в эти моменты Зоре становилось очень жалко новоиспеченную вожатую, которая ещё не успела заматереть и слишком многое принимала близко к сердцу.