***
Элина не выпускала из рук телефон не только во время зарядки, но и на протяжении всего завтрака.
Македон Иванович звонил предупредить, что заранее отозвал с выходного ещё двух своих охранников, что бы они могли своевременно досматривать всех, кто приезжает в лагерь к детям. Элина не понимала, зачем он отчитывается перед ней за каждый свой шаг, но тут же вспомнила его собственную фразу - “Везде должен быть порядок!”, после чего лишние вопросы у начальницы отпали.
После разговора с начальником охраны, Элина вызвонила диджея Илью. Тот сонным голосом сказал, что в течении часа будет готов к транспортировке всего своего “добра” к столовой, что бы отряды смогли начать репетировать. Разумеется, заблаговременно ему нужен был не только список выступающих, но и музыка к номерам, что бы он сам мог успеть подготовится к концерту и настроить все своё оборудование под отрядные номера.
Звонила и Катя. Она сообщила, что комнаты во всех корпусах чистые и прошли проверку. Оставалось только постараться, что бы до приезда родителей пионеры сохранили эту чистоту нетронутой.
Ко всему прочему начальнице нужно было ещё позвонить на проходную и напомнить, что ворота для въезда в лагерь нужно открыть ровно в полдень. Как раз об этом-то она чуть не забыла, за что сильно себя корила и старалась как можно быстрее исправить свой “просчет”.
- Элина Вадимовна, вы что, и есть не будете? – спросила Зоря, поедая манную кашу.
- Что? А, есть? Наверное, нет. Не успею – растерянно ответила начальница и вновь прильнула к телефону, - Ефим Ефимович, доброе утро. Чего? Говорите громче, вас не слышно! Да, я как раз по этому поводу. Откроете в полдень, и не важно, сколько машин будут стоять ждать. Всё как обычно…
- Знаешь, Карин – негромко обратилась Зоря, наклоняясь к своей соседке, пока начальница говорила по телефону. – Я тут решила, что совсем не хочу быть главной в лагере. Так же и телефон к уху может прирасти.
***
Репетиция шла полным ходом.
Седьмой отряд пел лениво и не очень дружно. Дети предвкушали скорый приезд родителей, а потому разучивание очередной наивной песенки про дружбу и счастье вызывало у них скуку и желание поскорей со всем этим закончить.
- Ребят, соберитесь! – рыкнула Зоря, которая уже начинала нервничать. – Мы же её вчера учили! А сегодня вы уже ни в зуб ногой. Память, как у рыбок. Вам перед родителями своими выступать, не позорьтесь! Собрались. Иии…
Пока пионеры мямлили строчки из песни, Элина, которая тоже пребывала на взводе, то и дело выбегала из холла в коридор, что бы ответить на звонок, позвонить самой, либо оставить голосовое сообщение в их лагерном чате, в котором сейчас, накануне важного события, тоже бушевала насыщенная жизнь.
- Нет, нет, Тихон Валерич, красить уже ничего не надо – говорила в полголоса начальница, отвечая на внеочередной звонок. - Бордюры там и так нормальные, да и в любом случае уже поздно. Родители приедут и обязательно кто-нибудь из детей измажется, как это всегда бывает. Артур Гекович там не рядом, случайно? А передайте трубочку…
За разговором Элина не заметила, как в коридор вышла Зоря, тихо прикрыв за собой дверь в холл.
- …да, да, тот красный ковёр, здоровенный. Посмотрите, он чистый, или нет? Ой, Зоречка, я сейчас вернусь, обещаю.
- Элина Вадимовна, родная, не изгаляйтесь вы так – тихо сказала вожатая. – У меня то всё под контролем, а у вас, я смотрю, и своих дел хватает. Идите, а то и мы песню не отрепетируем, и лагерь к родительскому дню не подготовится – и будет у нас тогда двойной шухер.
- Да всё нормально, просто такое чувство, что без меня ничего не решается – устало ответила Элина, и почти сразу вновь прильнула к телефону, - Грязный? Значит, с прошлого года не чистили. Можете отдать его Вике Степановне? Ага. Поняла. Хорошо, хорошо. Всё, спасибо.
Зоря тихо посмеивалась над суетной начальницей, которая, казалось, сейчас провалится под землю не то от стыда, не то от раздражения.
- Всё, я твоя – выдохнула Элина.
- Нет, к сожалению, я вряд ли в вашем вкусе – отшутилась вожатая. – Но я совсем не против, если что. А по поводу подмены – забудьте. Можете прибегать, когда разберётесь со своим завалом. Всё, идите.
- Извини, Зоречка, мне дико стыдно, но всё равно спасибо. Ты умница – поцеловав вожатую в щеку, сказала начальница. – Я побежала. После приезда родителей, когда они уже все по лагерю разбредутся, надеюсь, что станет чуть полегче.
Элина покидала южный корпус с явным ощущением того, что она забыло что-то чрезвычайно важное. Однако что конкретно она успела забыть, вспомнить начальница не могла. Пока что всё находилось под её шатким контролем.