Приятно за весь день не случилось почти ничего.
Его лишь немного грела мысль о том, что вторая смена в лагере уж точно станет для вожатого последней, ведь по её окончанию его ждала нормальная работа без ежедневной нервотрёпки. Однако, взвешивая на протяжении дня все за и против, Мак понемногу приходил к выводу, что в порт он действительно суётся, скорее, от безнадёги, чем по ярому стремлению. Работа там была тяжелая, а платили за неё не больше, чем на консервном заводе. Борис, парень двадцати девяти лет, в прошлом весёлая и заводная бестолочь, который и позвал Макара на работу, после двух лет труда в порту осунулся, приобрёл мешки под глазами и унылое выражение лица. Именно замученный вид его приятеля и заставил Макара усомниться в ценности этого “спасительного билета”.
Но отказываться от вакансии было глупо. Мак решил, что продолжать поиски более лучшего варианта стало бы весьма правильным решением, но если такого к августу не найдётся, то он всё равно сбежит из лагеря за милую душу, что бы по окончанию лета не остаться, вдруг, ни с чем. В конце концов – времени на трудоустройство у него ещё вполне хватало, а потому нужно было продолжать мониторить вакансии в интернете.
На сегодня его “обряд” был завершён.
Выключив душ, Макар обтёрся полотенцем и покинул душевую. Сейчас ему стало немного легче.
Жаль, что лишь совсем немного…
***
Следующее утро выдалось крайне мерзотным.
Проснувшись и лениво одевшись, Макар с ужасом обнаружил, что, находясь на выходных, забыл купить в городе сигареты. В его бездонной сумке он не смог найти ни одной завалявшейся пачки, хоть и рылся в ней Мак крайне тщательно.
Ситуация омрачалась ещё и тем, что ни кто в южном корпусе, кроме него самого, сигарет не курил, а потому и “стрельнуть дудку” было совершенно не у кого. С остальными вожатыми он не общался, а бегать по всему лагерю попрошайкой в поисках курева было отнюдь не лучшим вариантом.
“Зоя” – мелькнула имя в голове у вожатого.
На душе у вожатого в момент полегчало. “Зоей” до сих пор звался местный буфет, в который пионеры бегали за сладостями, мороженным и прочей дребеденью, бывшей в лагере в дефиците. В прежние времена в буфете отпускали не только ходовые детские шоколадки и жвачки, но и лютую запрещёнку для вожатых и приезжих гостей. Завариваемая лапша, чипсы и сухарики, газировка, молочные продукты, сигареты и даже безалкогольное пиво – вот то, что грело душу многих работников лагеря после отбоя в особо голодные дни. Делалось это, разумеется, из под полы и без ведома начальника лагеря, а цены на всю эту запрещенку были весьма завышенные – но оно того явно стоило.
Сейчас Маку оставалось только выбрать время для вылазки к “Зое”.
Как назло, именно на сегодняшний день его напарница взяла себе выходной. Больше всего Макара бесило то, что Зоря не уезжала из лагеря, а продолжала находиться на его территории, но оставалась не у дел. Она намеревалась валяться в вожатской, дышать свежим воздухом, совершить прогулку к озеру или на пару часов съездить в город. Мак не понимал такого отдыха и даже презирал его, но поделать с этим ничего не мог.
Придётся справляться самому.
***
Артур вышел из столовой и ноги как можно скорее понесли его в сторону от выходящей вслед за ним шайки девчонок, среди которых была и его Лиза. Он боялся попасться ей на глаза с тех самых пор, как позвал девушку на медленный танец во время дискотеки. Тогда она неловко согласилась, но сам медляк стал для Артура сущим кошмаром. Он не только отдавил своей партнёрше ноги, но и чуть не сказал ей то, о чём грезил всю смену.
Лиза даже в темноте зала поняла, что сейчас произойдёт что-то чересчур неудобное, и поспешила ретироваться с дискотеки. После этого их взгляды больше не пересекались. Точнее, теперь она совсем не обращала на него внимания, а вот он наоборот – не мог отвести от неё глаз.
Смена превратилась в сущую муку. Каждый день для Артура становился очередной упущенной возможностью подойти к девушке своей мечты и заговорить с ней о том, что гложило его всё это время. Больнее всего было тогда, когда он видел Лизу, разговаривающую с другими парнями. Он ревновал её даже к их вожатому Максу, который был всего на четыре года старше своих пионеров. Макс был активный и обаятельный, он нравился многим девушкам в лагере, это было отчетливо видно. Правда, даже живой и яркий образ вожатого второго отряда мерк и бледнел, когда рядом появлялся Юра. Тогда все женские взгляды были прикованы к этому блондину с кудрявыми локонами и внешностью Аполлона.