Ия тронула меня за плечо, привлекая внимание.
- Я понимаю, что ты здесь недавно, - начала она осторожно. – Но мне ты кажешься ответственной и здравомыслящей. Мне нужна помощь. Нам всем нужна помощь… Боюсь, мы перестанем спать ночами. Но нам нужно защититься, а в особенности – защитить их.
Ия кивнула в сторону близняшек, жавшихся друг к дружке. Покосилась на Марику, не поднимающую взгляд, и Аиду, горделиво державшую осанку и не выказывающую страха только внешне - чувствовала эмоции, волнами окутывающие ее.
Я же ощущала безвыходность и скорую беду. Были ли мои предчувствия неким предсказанием – я не знала. Мне самой было страшно от новых способностей, от конфликтов, что теперь схлестнули нас с Черными. Видела, как подавлены мои сестры, в особенности Ия. Она была нашим лидером, Верховной ведьмой – в ковене. Она считала себя ответственной за все происходящее, искренне хотела защитить остальных. Совладав со своими эмоциями, я взяла за руку Ию.
- Я помогу, чем смогу. У меня есть кое – какие наработки… Я их никому раньше не показывала. Но у меня есть одно условие, - я видела, как загорелись глаза ведьмы. – Нам всем нужно успокоиться, настроиться на позитивный лад и хорошо выспаться. На свежую голову будет думаться лучше, чем в состоянии на грани.
Верховная поддалась минутному порыву и обняла меня. На Юге проявлять эмоции не являлось чем – то постыдным. Почувствовала тяжелые взгляды, направленные на нас и покалывающие на спине. Не нужно было оборачиваться, что бы понять, кто смотрел. Щеки Ии разрумянились – она сама от себя не ожидала всплеска таких эмоций. Она всегда хотела казаться строгой, здравомыслящей, холодной в принятии решений. Немного отчужденной, что б иметь авторитет среди сестер.
- У тебя полно листьев в волосах, - хихикнула Ия. – И у Венди тоже.
Я перебросила длинную косу наперед. Зелененькие, совсем молодые листочки, вплелись в медную косу. На темно – рыжем это смотрелось красиво, по – весеннему, напоминало дом. В груди кольнуло, а затем сперло тоской. Серые плиты, будто сговорились – стали давить сильнее, впиваясь в сознание.
- Ты грустишь о доме, - констатировала факт Ия. – Это видно. Очень жаль, что ты переживаешь все это из – за нас. Тебе бы больше подошла изящная академия благородных ведьм где – нибудь в Летних землях. Но никак не Малгрид на краю света. Ты привлекаешь всех своей солнечностью, энергией тепла и легкостью. Поверь, нам всем не хватает красок и тепла…
Позднее, уже в гостиной, мы снова провели обряд, укрепляя стены от инородного вторжения. На ночь выпили зелья для крепкого сна и восстановления. На следующий день у нас были великие планы. В моем дневнике имелись записи всех моих наблюдений и знаний, выхваченных еще во время войны. Так же мои разработки обезболивающих и заживляющих зелий. Но это была лишь теория. Конечно же, моя родня, как могла, оберегала меня от войны и ее последствий. Но я видела скорбящих, раненых, умирающих и мертвых. Видела почерневших от горя матерей, качавших тела мертвых сыновей в своих объятиях. Видела затухающую надежду и медленно вытекающую жизнь в глазах смертельно раненных. Видела и счастливые улыбки, навечно застывшие на восковых лицах. Счастье выживших в смертельной схватке. И мне очень хотелось помочь им всем – защитить, исцелить. Создать такое зелье, которое раз и навсегда прекратит все войны, во всех мирах и измерениях. Эпизод с ловушкой я так же записала в свой дневник, сделав акцент на видениях. Инцидент в Чернолесье так же был подробно описан и зарисован. Не знаю, зачем я это делала – просто привыкла записывать те вещи, которые будоражили. А так как я из Весенних земель, что в Южном пределе, то была очень впечатлительной по своей природе. Первый мой шабаш в Малгриде отобразила в рисунках. Я неплохо рисовала. И еще портреты двух Черных – Брода Брейна и Даррена Вэя. Но мне не удавалось передать их взгляды – безумство в глазах Брода и морозящая холодность в глазах Даррена. Теперь мне еще захотелось нарисовать Эниту Блекберн. Отобразить ее жуткую, истинно демоническую красоту. В дневнике так же имелось много зарисовок с войны. Мой дневник был очень толстым. Я заговорила его так, что бы листы в нем не кончались. Иногда мне казалось, что он – единственный, с кем я могла делиться переживаниями и мыслями.