До меня донесся сдавленный стон. Я повернулась – Аида стояла на коленях, держась за живот. Затем ее руки метнулись к горлу. Она согнулась пополам – послышались характерные рвотные звуки. Чей – то протяжный крик. Началась образовываться толпа из черно – серых пятен.
– Что с ней? Ей плохо? Ее отравили? Она больна? Это какая – то хворь? Она заразна? Это проклятие? Ей нужна помощь? Сходите за лекарями! Позовите целителей! – долетало со всех сторон полушепотом.
Аида подняла свое лицо, умоляюще смотря на нас. Она была бледной, словно привидение, почти невесомой. Внезапно ее рот исказился в беззвучном крике боли. Губы окрасились красным – тонкие струи крови стекали из уголков ее рта. Она явно хотела что – то сказать, но ее скрутило, будто травинку – неестественно выгнуло. Она затрепыхалась, как рыба, выбросившаяся на берег. Затем затихла.
В толпе закричали.
- Она умерла! – чей – то вопль привел меня в чувства.
Я бросилась к Аиде, прощупывая ее пульс на шее и запястьях. От нее исходил странный неприятный запах. Гниение, переплетенное с чем – то сладковатым, приторным, вызывающим рвоту. Я едва сдерживала позывы, зарождающиеся в полном желудке. Пульс едва прощупывался. Благородная леди была холодной и, кажется, коченела на глазах. Жизнь медленно, но верно покидала ее.
- Приведите целителей! – услышала голос Ии, разрезавший тишину истеричными нотками.
- Она умирает, - я взглянула на своих соседок, мой голос осип от волнения и страха. – Нужна сила… много силы…
Глава 17
Протянула руки к сестрам, но они стояли, словно в оцепенении. Никто из них не двинулся в мою сторону, к сестре, которой требовалась помощь. Я начала плести заклинание сама. То, которым лечили тяжелораненых в нашем правом крыле родового замка, когда в одной из башен, оборудованных под госпиталь, стало не хватать места для больных и искалеченных. Во второй половине войны мне разрешили помогать в госпитале – рабочих рук всегда не хватало. Я стерилизовала бинты, разливала по колбам обезболивающие и снотворные зелья. Перебирала травы, сушила их, фасовала, смешивала лечебные сборы; писала рецепты всевозможных зелий и заклинаний по медицине, создавая таким образом подручные пособия.
Я читала заклинание над скрюченным телом, повторяя заветные слова, как одержимая. Но с отчаянием понимала, что моей силы слишком мало, что бы хотя б на время парализовать действие того, что жрало ее изнутри, высасывало силы. Продолжая шептать, я вновь посмотрела на своих сестер. Они выглядели оторопевшими, их глаза заволокло поволокой ужаса. Такое я видела часто – так смотрят на мертвых и умирающих впервые. Никто из ведьм не подошел к нам, не помог. Они уже похоронили леди Аиду. На их лицах проступала скорбь. Я ощутила как силы, черпаемые мной из ковена, медленно разрываются. Теплая струящаяся магия теряется, сползает, будто шелк по нагому телу.
Я осмотрелась в поисках помощи. Мои соседки напоминали восковые изваяния. Даже всегда степенная и рассудительная Ия застыла с гримасой страха на лице, понимания своей уязвимости. Дальше – безликая масса, серо – черными мазками прыгающая перед глазами. Громкие вздохи, всхлипы, перешептывания доносились со всех углов. С отчаянием я продолжала плести заклинание. Внимание привлекли цветы, растянувшиеся вдоль серых стен – Лилия светловая и Круж колючий. Одно растение сменяло другое, создавая длинную шеренгу. Они касались друг друга, словно сводные брат и сестра. В моей голове мелькнула безумная мысль – воспользоваться силой этих цветов, они ведь живые, наполненные жизнью, хоть и высажены рукой магов. У Кружа колючего, стоявшего ближе всего ко мне, было незащищенное место у основания, плотно засевшего в землю. Там колючки были еще молодыми, оттого - небольшими. Но об это растение можно обжечься. Я протянула руку, сначала касаясь обжигающе горячего ствола пальцами, затем прикладывая ладонь полностью. Кожу жгло, будто пламя инквизиторов начинало лобызать мое тело, заглатывая меня целиком. Но я терпела, продолжая читать заклинание с остервенением, чувствуя боль с переплетающейся силой, получаемой от природы. Она проходила через меня, поступала в тело Аиды, наполняя ее жилы, сосуды, добираясь к сердцу и отгоняя магию, что пожирала ее жизнь. Видела потоки, окружающие нас, входящие в лежащую ведьму. Из последних сил я упорно продолжала бубнеть волшебные строки, уже не чувствуя ни своей боли, на самой магии, ни ее потоков. Лишь бесконечную слабость, наваливающуюся на меня. Застонав, обессилено рухнула на выщербленную поверхность пола. Шум, крики, всхлипы – все ускользало от сознания, затихая вдали.