Когда с первым десятком книг было покончено, я решила пойти за следующими книгами, которые, возможно, приоткроют завесу на замыслы преступника.
Библиотека в Малгриде по праву считалась одной из лучших. Она занимала несколько этажей. Имела небольшие узенькие коридорчики, подобно лабиринтам. Если бы не наличие указателей – можно было легко заблудиться и плутать пол дня как минимум. Кроме читального зала, между полками которые тянулись под сводчатые потолки, были оборудованы уютные кресла и миниатюрные столики, оснащенные канделябрами или масляными лампами. Темнеет здесь быстро. Около каждой полки был установлен специальный подъемник, управляемый вручную. Так можно было добраться до верхних стеллажей, которые возвышались на добрые пять – семь метров над полом.
Атмосфера здесь царила спокойная, было тихо, навевалась сонливость. Пахло пергаментом и красками. Мне нравился этот запах – он погружал в гармонию, будто унося в другой мир – сказочный, волшебный, солнечный, без смертей и войны. Где нет места гнетущим мыслям и жестокой реальности. Здесь я чувствовала себя в безопасности. Прошлась вглубь библиотеки, нашла нужные мне книги. Благо, они были на нижних полках.
Собиралась уже уходить – меня привлек приглушенный всхлип. Кому – то стало плохо? Или нужна помощь? Остановилась, прислушиваясь. Тело пропустило дрожь. Какая – то возня, тихие звуки, хлюпанье, будто всплески воды… Направилась на звуки – шаги потопали в ковре. Пальцы непроизвольно впились в корешки книг, в горле пересохло, тело было напряжено как тетива. Прошла пару стеллажей, звуки усиливались. Завернув за следующие полки, мгновенно отпрыгнула назад. Патрик Муска – полуголый, со спущенными форменными штанами, а под ним – девушка. Хотела тихо вернуться к Венди, но что – то заставило меня вновь заглянуть за стеллаж. Патрик Муска во всей красе – черная рубаха распахнута, оголяя красивую мощную грудь, четко прорисованные квадраты пресса и косых мышц. Я видела его набухший член в обрамлении черных волос, который двигался, словно поршень. Вбивался в нежную девичью плоть в бешеном ритме. Лицо Патрика было сосредоточенным, пот струился по его лицу и груди, он время от времени рычал, продолжая грубые манипуляции. Его руки крепко держали светлое тело, распластанное под ним. Одна его рука грубо сжимала аккуратную грудь – на нежной коже позже проступят синяки. Второй он сжимал девушке шею. Она издавала приглушенные стоны. То ли удовольствия, то ли боли… я не могла понять. В глаза бросилась копна рыжих коротких волос. Узнавание мелькнуло в искаженных чертах покрасневшего лица с искусанными губами. Это была Марика Пейт. Я должна была удалиться, оставив их наедине, но мои ноги словно приросли. Я стояла и смотрела на их безумный безудержный акт страсти. Контраст кожи – белый, почти молочный, и более темный. Изящность девичьего тела и мощь мужского. Страсть и грубость, сплетенная рука об руку. Полное подчинение женственности. Напористость мужественности. Что – то было притягательное и отталкивающее в этой картине, что разворачивалась перед моими глазами. Все же, я не имела права наблюдать за ними. Марике всегда нравились Черные, она этого и не скрывала. Осуждала ли я ее? Нет. Я сама стану скоро женой Черного. И почти смирилась с этой мыслью. По – крайней мере, я хотела так думать.
Повернувшись, впечаталась носом в грудь стоящего. Подняв глаза, удивленно моргнула – Филипп Крунье. Он был сродни бетонной стене. Первый испуг сошел, я потирала свое лицо – было ощущение, что я реально столкнулась с чем –то твердым и безжизненным.
- Ты что – то знаешь, ведьма? – тихо спросил Черный, нависая надо мной и давя своей темной энергетикой.
- Может, отойдем немного? – чувствовала, как жар заливает мои щеки; меня будоражили звуки, издаваемые этой совокупляющейся парой.
Мне было очень неудобно и жутко стыдно одновременно.
- Тебя смущают естественные вещи, - сказал демон, пропуская меня вперед.
Мышкой прошмыгнула через три стеллажа, подальше от пошлых звуков. Впрочем, как и от увиденного. Определенно, Марика была полностью поглощена процессом, в вот Патрик мог нас услышать и унюхать. Мои шаги, дыхание, бешено колотящееся сердце, мой запах.