- Смотри на меня, - подчиняюсь его команде, всматриваюсь в суровое лицо мужа.
Его красота мужская, грубая, но притягивает, ввергает в зависимость. Кажется, в его белесых волосах проскакивает синева. А глаза становятся хрусталем, стекленеют, переливаясь темно – голубым. Взирают сверху, проникая в тайные мысли и душу. Исследуя ее, терзая поисками.
Двигается во мне, набирая темп, натягивая на свой член. Прошивает до основания. Долбит дико, неистово. Но я уверена – он сдерживает себя, свою демоническую сущность. Удовольствие разрядами отдает во всем теле. Впиваюсь пальцами в его широкие стальные плечи. Он нависает надо мной. Одна его рука около моей головы – опора. Второй рукой он держит меня за бок, что в отметинах от его заклинания. Я голая перед ним, распластанная, покоренная. Он же по прежнему в китиле, что обтягивает раскаленное, пышущее силой и магией тело. Его член – как поршень, без устали и сбоев проникает внутрь, устанавливает свои права. Он сжимает чувствительное местечко меж складочек, давит, ощутимо теребит, на грани с болью. Выгибаюсь, кусая губы. В горле зарождается протяжный стон. Тело скручивает болезненный спазм, бьющий вниз живота. Отдаленно слышу крик. Пульсация заставляет тело скрутится в спираль, рассыпаясь звездами, стекая негой на пол. Кожа оплавилась и слезла, внутренности превратились в желе, а кости истлели в пепел. Кажется, меня нет. Я в невесомости, провалилась в темноту – густую и мягкую. Она обволакивает меня, принимает. Она сейчас нежна, качает как мать дитя.
- Певчая птичка с Юга, - доносится откуда –то сверху; чувствую тепло и терпкий запах, который мне нравится.
Сонливость и усталость давит каменным пластом, мышцы во всем теле отдают ноющей болью при движении. Наблюдаю, как Даррен приводит в порядок мою одежду, натягивая на плечи рваное платье, применяя швейное заклинание, что латает форму. Никогда бы не подумала, что он знает его наравне с боевыми. Впрочем, я сама лично использовала это заклинание, чтобы зашивать рваные раны в нашем госпитале, в родовом замке. Следила за размеренными четкими движениями мужа, отмечая красоту его рук. Сильные, крупные, мозолистые, с шершавыми пучками, отлитые из стали. Мне хотелось зарисовать их. Изучить, ощупать все выпуклости, мозоли, каждую венку и впадинку.
Потрогать его лицо. Вплести свои пальцы в его удивительного цвета волосы. Огладить широкие плечи, осмотреть татуировки на мощной спине. Потрогать рельефные мышцы живота. Потрогать его естество. Восхититься натренированными ногами. Этого никогда не будет. Мы никогда не будем лежать в обнимку в кровати, смеясь, дурачась, осыпая друг друга поцелуями и разговаривая о бессмысленной ерунде.
Он довел меня до гостиной, придерживая цепкой хваткой за шею. Никаких поцелуев, объятий на прощание. Скользнула взглядом по его суровому лицу.
- Спокойной ночи, - едва слышно пролепетала я, чувствуя себя глупо; уверена, он не будет спать. Спят ли вообще демоны? У них продолжается патрулирование и охота.
В гостиной были Венди, Ия, Марика и Изабелла. Они вышивали и тихо вели беседу. Я не стала юлить и сразу же рассказала им про свои идеи. Ия пришла в восторг, нахваливая меня и предложила начать экспериментировать с завтрашнего дня. Марика же считала, что моя затея очень опасна, и что нам стоит положиться на Черных – у них больше сил и опыта в таких делах.
На следующий день, после лекций, нас отправили помогать на кухню. Мы вырезали в тыквах рожицы, предварительно очистив от мякоти и семян, декорируя попутно сушеной гвоздикой. Еще часть студентов занималась декором, создавая разнообразные гирлянды, магические картины, несмотря на напряженность среди учащихся и траур по двум погибшим ведьмам, это дело увлекало и немного разряжало обстановку. Ия и Венди делали и заговаривали свечи для тыкв – фонарей. Мадам Муазен выделила нам небольшой стол, где мы могли подкрепиться при желании – огромными бутербродами и горячим какао. Работы у нас было много – нас буквально завалили горами тыкв всех форм и размеров. Некоторые тыквы были просто неподъемными – мы их перекатывали, удерживали в нужной позиции, рисовали рожицы или другие рисунки, а затем вырезали. Свечей же нужно было сотни. Постепенно к нам подтягивались девушки из Серого факультета. Работали мы слажено, даже иногда шутили. Я настолько увлеклась процессом, что не сразу заметила нависшее внезапно молчание и Блекберн с ее свитой. Мы с Венди возились с очередной огромной тыквой, когда я услышала над головой голос, пропитанный ядом: