- Энита, - раскатистый голос моего мужа.
Напрягла зрение – из портала появился Даррен, за ним мельтешила Венди с бледным лицом. Блекберн замерла надо мной. Повисла тишина. Нарочито тяжелая поступь моего мужа.
- Больше ты ее не тронешь. Никогда, - тихо проговорил Даррен; ощутила его крепкую хватку под мышками – он поднял меня, взял на руки.
- Даррен, - тон Эниты был ласковым, покорным, с толикой соблазнительных ноток. – Даррен, она сама меня провоцировала! Сама! Она знает, что под твоей защитой! Она нелестно высказывалась об моей и твоей семье! Клянусь!
Я уткнулась носом в шею мужа. На глаза навернулись слезы. Портал переместил нас в покои Даррена. Он усадил меня на огромную кровать, идеально застеленную красным бархатом. Невольно в голове возникли образы первой брачной ночи. Съежилась. Черный сел рядом. Дернулась от движения его рук в мою сторону – если Блекберн обладает такой физической силой, что уж говорить за Воина – демона. Мой муж обладал чудовищным контролем. Во всем. Даже в сексе – теперь – то уж я точно знала это. Он отмахнулся от моих попыток ускользнуть, усадил к себе на колени, зажав мои ноги своими бедрами. Принялся ощупывать мое лицо. Морщилась от боли, силилась не издавать звуков. Когда осмотр был окончен, он подошел к тайнику в стене, выудил несколько флаконов и снова направился ко мне. Начал мазать мазью мое лицо, я отчетливо поняла, что горящую кожу постепенно отпускает. Вокруг нас витал ментоловый запах. Затем он дал мне выпить зелье с приторным вкусом.
- Что это? – спросила я, кривясь.
- Снотворное, - бросил Даррен.
- Но я не хочу спать, еще рано! – возмутилась я, чувствуя как тепло разливается по телу. – И я не говорила ничего плохого ни про твою семью, ни про ее…
- Моя семья – твоя семья, - ровно ответил Даррен, прожигая меня взглядом. – И Блекберн станет в скором времени так же ее частью. Не провоцируй.
- Я не провоцировала! – встала, пошатнулась и снова рухнула на кровать под невозмутимый взгляд Черного. – Это все ошибка! Этот брак и ты… Ты… Все Черные – такие. Бесчувственные. Надменные, не считаются с потребностями других!
- Какие у тебя потребности, жена? – хищно оскалился Черный, демонстрируя ровные белые зубы.
- Я хочу быть свободной! Хочу вести научную деятельность, экспериментировать, получать знания! А не быть просто сосудом для вынашивания десятка детей! Этот брак – ошибка! Твоя семья никогда не примет меня, как равную. Я слаба, беспомощна! И ты это знаешь!
Даррен смотрел на меня равнодушно, будто я – пустое место. Слезы от бессильной злобы скопились в моих глазах. Чувствовала легкую сонливость, что подкрадывалась ко мне.
- Я была уверена, что свободна от обязательств к браку! Свободна, черт тебя дери! - взвыла я, отчаянно борясь со сном. – И если уж и решилась бы на брак, то моя свадьба уж точно не была б такой… Мрачной, формальной… сухой! Я бы сгорала от желания и страсти к своему любимому мужу!
- В этом мире мужчина решает, что делать женщине, - холодно ответил Даррен. – Хочешь сгорать от желания и страсти? Бойся своих желаний. Они имеют свойство исполнятся.
Его взгляд стал острым, пронизывающим, с обещанием. Но мое сознание ускользало от меня, погружаясь в мягкий мирный сон. Что он хотел сказать этим? Что было в его ледяных глазах? Что –то, что напугало меня до мурашек по коже…
Глава 56
А мне снилась южная свадьба, где гуляли все – от стара до млада. Пять дней веселья, где мед и вино лились нескончаемыми реками, грани между сословиями стирались. Все купались в пьянящей атмосфере праздника. Здесь запросто можно увидеть спящего на сене аристократа в обнимку с конюхом. А пампушку – повариху на коленях худосочного наследника рода, которому едва исполнилось восемнадцать. Я, облаченная в невесомую ткань и кружева белого цвета, нежилась в лучах утреннего солнца. Мои ноги утопали в сочной траве, покрытой бисеринками росы, что приятно холодили кожу. Слышу сзади шуршание – ко мне идет мой муж, насладиться рассветом. Я чувствую его энергетику – подавляющую, властную, черную. Он подходит, обнимает меня сзади, я льну спиной и затылком к его широкой твердой груди. Наши руки переплетаются. Я замечаю черные рукава, что сильно выделяются на всеобщем фоне. У моего мужа не может быть черной одежды. Ни один уважающий южанин не оденет одежду этого траурного цвета на собственную свадьбу. Резко оборачиваюсь. Крик застывает в горле. Даррен Вэй мерзко ухмыляется, превращаясь в демона. Путаюсь в кружевах, что вмиг превратились в тяжелые кандалы и путают руки – ноги. Я должна бежать. Бежать! Бежать! Бежать!