Я рассмеялась. Ничего не изменилось. Веним по-прежнему болтал слишком много. Но то, что раньше вызывало раздражение, сейчас звучала, как песня.
— А я тебя знаю, — подала голос с дереве Илайя.
Монах, наконец-то, выпустил меня, поднял взгляд на дерево и с любопытством всмотрелся в амазонку.
— И я, — кивнул он. — Ты была там, возле кареты. Хотела убить ее величество. И ты сестра Антоса и Грегорика…
— Верно, — кивнула Илайя и склонила голову, рассматривая мага. — Я сестра Антоса и Грегорика. Как они? — вырвалось у нее, а в глазах мелькнула и пропало беспокойство.
— Они не хотят ничего знать о тебе, — с мягкой улыбкой заявил Веним. А мне показалось, что несмотря на по-детски незамутненное лицо, он прекрасно понимает, что делает. — Ты плохо к ним относилась. И они очень сильно обижены на тебя. Особенно Грегорик. Он до сих пор не может забыть, что ты продала его. А Антос думает, что ты поступила с братом хуже, чем измененная тварь. Та бы просто убила, а ты заставила его жить в страшном кошмаре. И он уже никогда не будет прежним. И даже магия ничего не сможет исправить.
Илайя, не ожидавшая столь жестокого выпада, побледнела и вцепилась в промороженное дерево там, что побелели пальцы.
— Ты ничего не знаешь… — зашипела она.
— Не знаю, — согласился Веним, — и знать не хочу. Ты мне не нравишься.
Он отвернулся от амазонки и, глядя на меня, снова начал широко улыбаться.
— Ваше величество, так как? Вы встретились с Агором? — в его голосе звучало такое искренне любопытство, что я не стала ничего скрывать и кивнула. Веним засиял еще ярче. — И как вам мой друг?
Сердце кольнуло.
Но я справилась. Растянула губы в улыбке и ответила:
— Да, я встретилась с Агором, и мы обо всем договорились. А ты как здесь очутился?
— Пришел, — улыбнулся он. — Когда мы закончили разбирать завалы, я решил, что пора возвращаться домой, в епархию. Я и так слишком надолго оставил сына одного. Как бы мальчишка бед не натворил, силы-то у моего Идора много, а ума пока не нажил…
— Вот уж точно не нажил, — рассмеялась я. А Илайя, молча слушавшая наш разговор после отповеди монаха, хмыкнула.
— Ох, ваше величество! — Веним ахнул и крепко вцепился в меня короткими толстыми пальцами, — вы его видели? Моего сына? Идора?
И столько в его глазах плескалось бесконечной радости, тревожного беспокойства за ребенка, что я на мгновение замерла, пораженная в самое сердце. Пусть Веним не был умен, не красив и не успешен, но у него было большое сердце, способное любить по-настоящему. И это перекрывало все его недостатки.
— Видели? Ха, — вмешалась Илайя, — этот мелкий маг каждый день путается под ногами, и создает проблемы. Удивительно, как он не притащился вслед за нами. Готова сжевать ленту с моего кинжала, если этот пройдоха не устроил какую-нибудь гадость, пока мы оставили его без присмотра!
— Илайя! — воскликнула я.
— Идор⁈ — одновременно со мной встрепенулся Веним, — мой сын с вами⁈ Он сбежал из обители⁈ — глаза у бедняжки-отца стали размером со старинный грот который был такой большой, что еле помещался в руке.
— С нами, — кивнула я. — Агор отправил его с нами.
— Но Великий отец! Он заметил бы, что одного из его учеников нет! Он не отпустит его, догонит! И тогда… — Веним смертельно побледнел и покачнулся.
Интересно, мелькнула в голове мысль. Мне никто не говорил, что Идор ученик Великого отца. Я думала, его обучал Агор… А выходит Идор точно так же, как Антос, связан с Великим отцом гораздо сильнее, чем мне казалось⁈
— Великий отец покинул Епархию и отправился в Ясноград, — ответила я, скрывая вспыхнувшую в груди подозрительность. И удерживая Венима за подол тулупа. Это вряд ли спасло бы его от падения, но в тот момент я действовала машинально. — Но Илайя права, Идор здесь, с нами. И вы скоро встретитесь. Но сначала расскажи нам, что это за обоз? — кивнула я в сторону едва видимых сквозь кусты шатров.
— Обоз? — Веним неловко повернулся, чтобы посмотреть туда, куда указывала я. — Ах, обоз… Там нет никого живого. Всех подрала измененная тварь.
Илайя присвистнула. Я выругалась. И невольно начала озиралась по сторонам. Вдруг она появится снова⁈
— Ваше величество, — отчаянно взмолился Веним, — отведите меня, пожалуйста, к сыну! Я не могу больше ждать! Я так соскучился!
Столько боли было в его голосе, что даже Илайю проняло. Она спрыгнула с дерева и кивнула нам:
— Идите… А лагерь я разведаю сама… Возможно там есть что-нибудь интересное…