Однажды они встретили старого пастуха, который пас коз на крутом склоне. Он пригласил их разделить с ним скромную трапезу из козьего сыра и хлеба. Михаил был поражен тем, как человек, живущий так просто, мог быть настолько щедрым.
- В этом суть абхазского народа, - объяснял ему Астан, когда они спускались обратно в долину. - Мой дед говорит, что богатство измеряется не количеством золота, а количеством друзей, которые придут на твой зов в трудную минуту. А то, какой человек по сути своей- тем, как быстро он готов прийти на помощь ближнему. И готов ли.
В другой день они помогали соседям собирать виноград. Михаил никогда не видел такого единства - все, от детей до стариков, работали вместе, сопровождая труд песнями и смехом. А вечером, когда работа была закончена, устроили настоящий пир прямо среди виноградников. Молодежь танцевала зажигательные танцы, мужчины соревновались в произнесении тостов, а женщины подносили все новые и новые блюда.
- Апсуара, - сказал ему Заур, заметив удивленный взгляд Михаила. - Это наш кодекс чести и жизни. Уважение к старшим, забота о слабых, гостеприимство, скромность, мужество и достоинство - вот что делает абхаза абхазом.
***
Однажды утром Михаил объявил, что должен возвращаться домой - его ждали работа и семья. Заур понимающе кивнул, хотя в глазах его мелькнула грусть.
- Перед отъездом, - сказал Заур,- Я хотел бы показать тебе еще одно место.
Они поднялись на высокий холм, откуда открывался панорамный вид на всю долину. Далеко внизу серебрилась река, извиваясь между холмами, словно змея. Зеленые леса покрывали склоны гор, а вдали синело море, соединяясь с небом в единый горизонт.
- Видишь этот пейзаж?- спросил Заур.- Наши предки верили, что боги создали Абхазию по образу рая. Но настоящее сокровище нашей земли - не эти горы, реки и море. Настоящее сокровище - душа народа. Можно потерять все материальные богатства, но пока жив дух апсуара, жива и Абхазия.
Михаил молча кивнул, чувствуя, как эти слова находят отклик в его сердце. Ему было тяжело прощаться с людьми, что за такое короткое время сумели стать ему очень близкими.
Перед отъездом вся семья вышла проводить Михаила. Гунда вручила ему мешочек с домашними специями и банку аджики. Заур подарил вырезанную им фигурку орла - символ свободы и силы духа. А Астан положил в его рюкзак маленькую серебряную подкову, на счастье.
- Запомни, друг, - сказал Заур, обнимая Михаила на прощание, - Дверь нашего дома всегда открыта для тебя. В Абхазии ты обрел не просто место отдыха, а вторую семью.
***
Спустя год, когда первые каштаны начали падать с деревьев, а горные вершины укрылись снежными шапками, к дому Заура подъехала машина. Из нее вышел Михаил, а за ним- молодая рыжеволосая женщина и двое детей, мальчик и девочка лет восьми. Все они несли в руках огромные пакеты с подарками.
- Я обещал им показать самое прекрасное место на земле и познакомить с самыми замечательными людьми, - объяснил он, обнимая Заура. Столько времени прошло, а Михаил каждый день вспоминал ту доброту, что проявили к нему здесь. Помнил и клялся себе отблагодарить. И вот, наконец, он смог осуществить это.
Тем вечером, сидя у очага, Заур снова рассказывал древние сказания о Нартах, о духах гор и моря, о героях и мудрецах. Дети Михаила слушали, широко раскрыв глаза. Гунда приносила всё новые и новые угощения, ласково поглядывая на маленьких гостей.
В эти моменты казалось, что время останавливается, что прошлое и настоящее сливаются воедино, что мудрость предков живет в каждом новом поколении, подобно тому, как пламя очага передается от одной свечи к другой, не уменьшаясь, но лишь умножая свет.
Ведь Абхазия - это не просто место на карте. Это состояние души, где каждый камень хранит легенду, каждое дерево помнит историю, а каждый человек несёт в своем сердце негасимый огонь гостеприимства, доброты и мудрости, передаваемый из поколения в поколение.
4. Духи гор
Сумрак медленно опускался на древние горы Апсны, окутывая их склоны пеленой таинственности. Воздух, пропитанный ароматом хвои и влажной земли, становился прохладнее с каждой минутой. Старик Темур, чья кожа напоминала высушенную временем кору векового дуба, сидел у потрескивающего костра. Языки пламени, вырываясь из сухих веток, освещали его морщинистое лицо, испещрённое глубокими бороздами прожитых лет, и бросали причудливые тени на стены его каменной сакли. Он слушал, как ветер, словно старый друг, шепчет в густой листве грецких орехов, разнося по ущельям древние истории. Его взгляд, проницательный и немного печальный, был обращен к гостю - молодому журналисту из Москвы, чье лицо, еще не тронутое суровыми испытаниями времени, выражало смесь любопытства и легкой тревоги.