Канча, для своих восемнадцати лет здоровенный парень, рассказал нам, что мать не позволяет ему сопровождать нас до Катманду. Мать улыбнулась и покачала головой. Было ясно, что она правила семьей и не хотела, как я понял из её слов, чтобы мальчика в городе испортили.
Мы вышли на солнечный свет и пошли вниз мимо квадратного здания, оказавшегося той самой станцией индийского радио, которая передавала наши новости. Нас приветствовал индийский представитель «Дэйли телеграф», но в этот момент мы с Томом Стобартом были приглашены маленьким Гиальеном к нему домой. А где наши товарищи? Все сагибы и шерпы исчезли в домах и вне их. В Намче в нашу честь царил праздник. По-видимому, в этот день вряд ли нам удалось бы продвинуться дальше. Селение применило всю свою силу убеждения, чтобы нас здесь удержать. Но к чему беспокоиться? Лучше наслаждаться гостеприимством, какого нам, может быть, никогда больше не встретится.
Дом Гиальена обычного шерпского типа. Первый этаж служил складом, в верхнем большом зале жила семья. Мы сидели на коврах, возле открытого окна, посматривая на ущелье Дудх-Кози и на синие возвышенности за ним. На этот раз мы пили янр — очищенный вариант чанга, цветом и частично видом напоминающий бочковый сидр. В процессе нашего разговора выяснилось, что Гиальену также не разрешается нас сопровождать. На этот раз это была жена. У шерпов в ходу, в какой-то степени, матриархальное общество. Одним из показателей этого часто служит женитьба юноши на девушке лет на десять старше его. Имеет место и многоженство. Брак состоит из нескольких этапов: сначала жених приносит подарки, затем живет некоторое время в доме родителей невесты, и только затем оформляется брак. Легко видеть, как женщина приходит к управлению домом.
Вторая половина дня прошла очень быстро. Мы смотрели через окно, стараясь поймать какие-нибудь признаки наших товарищей, но миссис Гиальен уговаривала нас остаться. Что же будет делать Гиальен, если не пойдет с нами?
Вниз, к Дудх-Кози
Когда мы смогли оторваться от гостеприимства Намче, Гиальен проводил нас до конца селенья и мы распрощались. Теперь мы наконец спускаемся по крутому лесистому склону к теснине, залитой вечерним светом, к темнеющему 60 метрами ниже руслу Дудх-Кози. Мы шли в сумерках вдоль реки, гадая, прошли ли мы мимо лагеря, как вдруг в верхнем окне одного из домов показалась голова Джорджа Лоу. Компания устроилась на верхнем этаже нового дома. Тхондуп резал и жарил цыплят, в то время как остальные пили чай и беседовали. В стране шерпов нет отелей, по-видимому, все собираются, согласно обычаю, в самом просторном доме. Этот дом прямоугольной формы выглядел весьма солидным, дверные косяки и перемычки были сделаны из массивных деревянных брусьев. Как обычно, нижний этаж не использовался для жилья, а большой зал наверху был перенаселен. Наши палатки стояли у реки, метров на 400 дальше.
Мы сидели полукругом, стиснутые до невозможности, и ели двух единственных цыплят с рисом и овощами. Торжества в Намче отличались богатой выпивкой, но крайне скромной едой, а мы старались с жадностью возместить потерянный вес. Наконец все отправились спать в палатки под убаюкивающий говор Дудх-Кози. Над черными стенами окружающей нас теснины, напоминая об оставленном нами мире высот, сверкали звезды. На следующий день мы должны были покинуть родину шерпов, страну Эвереста.
Мы уже собрались трогаться, как появились шагающие вниз по тропе две фигуры в тибетской одежде. Это оказались Гиальен и его друг Нимми, выглядевшие в новом одеянии гораздо более высокими. На Гиальене красовалась высокая тибетская шапка и похожий на тогу балахон, хотя оставались также пижамные брюки и экспедиционные ботинки. Они пришли за деньгами для расчета с новыми носильщиками, завербованными Тенсингом. Последний оставался после нас в Тхъянгбочском лагере, чтобы принести оттуда незатребованные грузы. Вскоре он появился собственной персоной в сопровождении Анг Церинга, несущего ковер и приведенного торжествами в Намче в прекрасное настроение. Как выяснилось позже, это была уловка. Анг Церингу мать также запретила сопровождать экспедицию из боязни, что соблазны столицы его испортят. Однако она все же разрешила ему сопровождение Тенсинга на первом этапе пути. Когда этой ночью они прибыли в Тат, Анг Церинг решил идти с нами. Прибыв в Катманду и опасаясь, вероятно, материнского наказания, он решил сопровождать товарищей в Джарджилинг. Там он и сейчас.