Мелькнули придорожные знаки, указатель, поворот, и машины въехали на территорию парковой зоны. Вмиг все переменилось. Нет, лес не стал другим: те же эвкалипты, с рассеянными между ними кустами, под ними горячая земля, засыпанная палками и сухой корой - по которой даже больно представить прогулку. Тихо, сухо, мертво. И несколько бетонных дорожек для любителей походить. Но здесь, в парке, открытые участки, хорошо поливаемые, покрылись зеленой травкой, к тому же ровно подстриженной. Это газончики больше всего напоминали человека, вышедшего от парикмахера: голова кругла и свежа, как кочан, глазки блестят, а щеки радостно пылают.
Машины тем временем оказались на стоянке, вокруг которой в тени насаженных настоящих лиственных деревьев были разбросаны столики. С одного из них им усиленно замахали. Там, попивая вино, разместилась Анжела. Вокруг нее хлопотали Ирка и ее сын, Костик.
В две минуты машины были разгружены, и мужчины потащили ящики к пиршественному столу. Места на нем уже не было.
Кто-то чокался, кто-то предпочитал пиво, радостно делая первые жадные глотки и с облегчением оглядываясь вокруг. Женщины сгрудились над коробками с мясом, деловито тыча пальцами в разнообразные соуса.
Неожиданно у Светы вытянулось лицо.
- А жарить-то на чем?! - воскликнула она, дергая за рукав Ирку, как обычно играющую первую скрипку на кухонном поприще. Та, не оборачиваясь, ткнула пальцем в сторону странного вида тумбы.
Вадим подвел Свету ближе и показал на кнопку сбоку и металлический лист, встроенный наверху.
- Это что же - плита в лесу?.. - протянула она пораженно.
- Вот именно. Газовая, - он, не выдержав, расхохотался, увидев ее лицо. - Эта штука называется "барбекью". Они в лесах, на речках, на лужках. То есть, барбекью - это, одновременно, печка и мероприятие. Будете жарить со мной мясо? - предложил он, включив плиту.
Металлическая поверхность начала нагреваться, а Света побежала к поварам предлагать свою помощь. Они с Вадимом перетащили на печку все, что им поручили пожарить и, заметно развеселившись, затарахтели, попивая что-то и даже забыв об окружающих. Впрочем, поначалу их уединение никто не замечал: утоляя страшную жажду, открыли сразу два ящика пива. Голоса зазвучали бодрее, вскоре естественно слившись в радостный хор.
* * *
Нина Ивановна обвела глазами шумевшую компанию и остановила долгий взгляд на Илье. Она видела его красивый профиль, отметив белую, прозрачную кожу и яркие краски волос и губ, придававшие ему, в сочетании с изяществом всей фигуры, что-то миниатюрное, фарфоровое, хотя, в действительности, он был на голову выше остальных мужчин в этой компании. Он, как провинциальный поэт, откидывал назад блестящие волосы, выставляя вперед то одну, то другую ногу, и часто подбоченивался.
"Грубая работа", - подумала бы Нина Ивановна, если бы оформила в слова свои впечатления. Но вполне вероятно, что и оформила. "Впрочем, женщинам он нравится", - проговорила она почти вслух, разглядев увлеченные лица Лены и Ирки, слушавших Илью, их, пожалуй, чуть-чуть торопливый смех и сверкающие глаза.
Очевидно, у Нины Ивановны были какие-то виды, потому что она посерьезнела и глаза ее дрогнули. Она оглянулась на свою дочь, отметив, что та давно увлеченно и беспечно лепечет что-то Вадиму, и они, не переставая, улыбаются друг другу. Затем покрутив в руке зонтик, с тихой улыбкой, не торопясь, она отправилась туда, где стоял Илья. Незаметно и ненавязчиво встала в кружок, умными глазками оглядывая лица. Голоса женщин вблизи показались ей еще более возбужденными. Она посмотрела вниз, и краешки ее губ презрительно дрогнули. Но в ту же секунду ее лицо осветилось самой приветливой улыбкой.
- Я, девушки, у вас кавалера на минутку отберу, - беззаботно и ласково проронила она.
Илья удивился, но все же покинул аудиторию. Нина Ивановна увлекла его на тенистую лавочку и принялась расспрашивать о житье-бытье: один ли живет, хороша ли квартира, не собирается ли дом покупать. Особенно она интересовалась работой. Сколько еще работать на этом месте, все ли хорошо с начальством; едва не спросила, сколько Илья получает. Но все вопросы у нее выходили заботливо, естественно и совсем не обременительно, так что Илья, вначале насторожившийся, сразу уверился, что он и его бытовое устройство представляют огромный интерес. Впрочем, с ним так случалось всегда.
Нина Ивановна рассказала о себе. Оказывается, она тоже рабочий человек.
- С ребеночком сижу, - проговорила она с нежностью и посмотрела на Илью: - Дома совсем не бываю. Всю неделю ночую там. Моя красавица управляется одна...
Тот смотрел без выражения, но через секунду в его глазах сверкнуло понимание. Он задержался на лице Нины Ивановны и тут же почувствовал, что и она его понимает. Он опустил глаза.
Впрочем, Нина Ивановна уже говорила что-то, и в ее голосе не было места этому ничтожному случаю. Она приветливо рассказывала, что любит Светочка, ее малышка, которой так трудно угодить!
- Красивой дочке нужна особенная жизнь, - сказала она и получила согласие Ильи, потянувшегося к ней вопрошающим взглядом. Их взгляды зацепились. Нина Ивановна стала как будто посмелее и, оглянувшись вокруг, тихо и увлекаясь, шепнула:
- У нас что случилось, не поверите!
Они непроизвольно приблизились друг к другу.
- Светочка Максима прогнала! - соврала она.
- Серьезно?! - вспыхнул Илья, машинально посмотрев в сторону приятеля.
- Прогнала, прогнала и возвращаться не велела! Но он слушался ее только два дня. А теперь опять тут как тут, вот и сегодня пришел! ах, ах, и ходит, и ходит, что ты будешь делать... - горюя прошептала Нина Ивановна и повесила голову.
- А она что?! - сдерживая задрожавший голос, спросил он.
- Ну что она может сделать! - Нина Ивановна всплеснула ручками. Никакой у нее защиты, ведь не прогнать его!
- Это не дело... - мрачно заметил тот.
Нина Ивановна сокрушенно кивнула головой.
- И ходит, и ходит... - как будто про себя проговорила она, все больше огорчаясь. - Посудите сами, ну разве он ей пара?
Илья ничего не ответил, но побледнел. Нина Ивановна заметила это и покорно сказала:
- А что я тут... Не надо бы мне вмешиваться... - Она услышала его дыхание. Они еще немного помолчали, когда она осторожно продолжила: - Вы, Илюша, дружите с Максимом, я слышала?..