Глава 9
Прозевав Свету дома, Шустер кружил по ярмарке, разыскивая ее. Сделав очередной круг, он затормозил недалеко от тенистого кафе. Было невыносимо жарко. В машине работал кондиционер, и он решил, что караулить из холодка удобнее. Терпеливо он просидел в машине с полчаса. Совсем собравшись было уехать, Шустер заметил Николая Николаевича и, имея к нему важное и щекотливое дело, радостно закричал из окошка:
- Кого я вижу! Христос Воскрес!
- Что ты, что ты! - Николай Николаевич замахал на него руками и оглянулся, не слышал ли кто, - Рождество сегодня, а не Воскресение!
- Все едино! - хохотнул тот и открыл приятелю дверь. - Что, опять бабы балаган учинили? - Его физиономия как обычно сияла.
- Почему же балаган? Богоугодное дело, батюшка сказал! - поспешно сказал Николай Николаевич, с обидой взглянув на Шустера.
- Ладно, шучу! У тебя сидим или куда?
- Все готово! Я салмона прикупил, ну, этого... лосося, ах, розовенький какой!
- Розовенький говоришь, - Шустер длинно улыбнулся, - как это у нее... ха-ха-ха!
- Ты о чем? - откликнулся Николай Николаевич с живостью.
- Я одну присмотрел, сладкая бабенка...
- Ты мне не говорил! - в голосе Николая Николаевича послышалось дрожание, как будто его обнесли лучшим куском.
- Расскажу, так и быть, но не тут. Надоело на богоугодные рожи смотреть. Нет ее... пропустил где-то... - Шустер еще раз оглянулся, ища кого-то в толпе. Потом настороженно и внимательно посмотрел на приятеля, разглядывая глуповатое, но солидное лицо его, и решительно произнес: - Дело у меня к тебе есть. Отъедем куда- нибудь?
- Поехали ко мне! - Николай Николаевич задрожал от предвкушения и любопытства. У него был счастливый дар на угадывание будущих интриг.
- Где твоя машина?
- Поедем на моей, а твою... к церкви припаркуем... до завтра, предложил Николай Николаевич, и глаза его на секунду стали оловянными.
- Думаешь - подешевле и скорее уцелеет?
Николай Николаевич стыдливо посмотрел на свои сандалеты. Шустер не возражал. Душа его загорелась нетерпением, и он уже позабыл обо всем на свете.
Через минуту приятели мчались по улицам утопающего в зелени города. Январская жара загнала всех в дома, и улицы опустели, только редкий прохожий пробирался перебежками от одной группы эвкалиптов к другой. Впрочем, категория "прохожий" не очень применима к жителям, которые все поголовно передвигаются на машинах: в ремонт обуви, на почту и в булочную. Забавно видеть усохших, древних старушек, крутящих маленькими лапками баранки новых машин, а, иногда, огромных джипов. Они так велики, а старушки так крошечны, что за рулем видны только волосы и дужки очков. Мчатся автомобили: бабуленьки едут за сосисками к обеду. Нередко попадаются смешные маленькие лягушки под названием "Калифорниец", как будто выпрыгнувшие из мультиков, машины 40-50-х годов - любовно ухоженные и сияющие деталями, а также помпезные американские "крокодилы" из серии "Король - жив!", больше напоминающие крылатые ракеты.
Николай Николаевич несколько рассеянно слушал знакомую ему историю дружбы Шустера и Ильи в московской школе, общем выборе профессии и переезде в Австралию. Наконец, он расслышал некую жалобу в словах своего приятеля. Шустер был не такой человек, чтобы не взять того, что он себе наметил, так что Николай Николаевич слегка изумился и стал прислушиваться повнимательнее.
- Он - удачливый... - раздраженно говорил Шустер, - но надо знать меру. У мужиков есть закон: бабу своего друга не тронь! А этот красавчик...
- Так что случилось? - перебил Николай Николаевич, потерявший нить рассказа.
- Мою бабу отбивает - вот что! - насупился Шустер.
- А кто она?
- Ты видел ее на Новом Году, Света.
- Та красотка длинноногая?! - Николай Николаевич присвистнул: - Ну ты и замахнулся! - Разговор вдруг показался ему необычайно интересным, и он почувствовал прилив сил. Что поделать, Николай Николаевич был чрезвычайно любопытным человеком. - Как ты думаешь такую привязать?!
- Ничего нет проще! - стараясь казаться безразличным, сказал Шустер и равнодушно посмотрел в окно.
Николай Николаевич помолчал, обдумывая, потом крикнул негромко, но сильно:
- Деньги?!
- Николай, - обернулся к нему Шустер и встретил жадно загоревшийся взгляд, - я бы не позволил себе вкладывать деньги в убыточное дело. Теперь у меня другая задача: как это сохранить и приумножить.
- А что Илья? - воскликнул Николай Николаевич, терзаясь вдохновением.
- Илья... - задумчиво протянул Шустер, - На него бабы вешаются... А мне нужно привязать ее намертво, чтобы девочка никуда не рыпнулась.
- Ты мал, а прыток. Любого обскачешь!
- Я не люблю брать нахрапом, хитростью вернее. Все делают то же самое, верно?
- В общем-то да... - протянул Николай Николаевич, заражаясь его мыслями - за компанию. Он с минуту помолчал с умным видом. - Но все разные... довольно "непоследовательно" добавил он.
- Может и разные, да только все грызутся за свой кусок, что, не так? Шустер скосил на приятеля смеющиеся глазки. Его юмористическое отношение к жизни и самоуверенность убеждали и даже очаровывали, и Николай Николаевич почувствовал, что опять согласен с его философией, но неожиданно для себя додумал: "А с ним хочется стать хуже!" - и простодушно удивился собственной мысли.
- А скажи ты мне, - начал он, стараясь замять смущение, - почему Илья не женится: такой мужчина видный?
- Илья у нас женат.
- Где же он жену потерял?!
- Это еще та история! - рассмеялся Шустер, видя, что Николай моментально сел на крючок, и, предвкушая успех, с удовольствием начал рассказ: - Илюша особый, без экзотики не может. Взял он в жены простушку, незатейливую, но добрую бабенку. Валентиной звали.
- Как мою жену.
- Верно. А у Валечки была подружка закадычная: нежная, черноглазая, хитренькая, а сплетница какая, а стерва! Все знала, вынюхивала, во все тонкости входила! - Шустер наслаждался. - Когда уже все закончилось, не утерпела она, ха-ха! у меня дома за бутылочкой коньяка все в сладчайших подробностях расписала - мы-то в одной компании были! - он с удовольствием почмокал губами, глядя вдаль, оглянулся на приятеля и быстро, громко захохотал: - Что, интересно? А?!