- Об этом рассказывают, - подтвердил Илья. - Один знакомый химик носил в отдел эмиграции бумажки, где были угрозы: "Убирайся отсюда, еврей, а то убьем!" Получил эмиграцию на автомате.
- Эти записки у него, что же, из России? - изумленно спросил Вадим.
- Как вы наивны! - весело рассмеялся Якобсон. - Ему дружок написал, да, Илюша?
- Вадим, вы просто ребенок... - покачал головой Илья.
- Погромы сейчас процветают в Германии, - заметил тот. - Современные европейские демократы бьют турков. Новое достижение белого либерализма!
- Черт с ними, с турками! - неприязненно отозвался Якобсон. - Кому они интересны? Я говорю, елки-палки, о наших, о настоящих трудностях! Знаете, дорогой, - добавил он авторитетно, - современная политика и социальные отношения - это только угол зрения и верно расставленные акценты. У вас же тенденция подчеркивать несущественные детали. Итак, я продолжу. Материал обсуждается на словах. После чего бумаги идут на эмиграцию: сто против одного, что ты ее получишь. Главное, подтвердить лояльность, выразить "фуй" к коммунистическому режиму, показать приверженность идеалам противоположной стороны.
- А если я опубликую о вас статью?
- Тогда через неделю десяток влиятельных организаций объявит вас антисемитом, - - безупречно отчеканил Якобсон.
- Да вы же своими устами назвали Родину - дерьмом!
- Да, это не забудется никогда! Это и есть заслуга. Все, в том числе эмиграцию, надо от-ра-ба-ты-вать! - раздельно произнес тот и заискрился.
- Где-то я об этом слышал... - Вадим провел рукой по лицу, как будто смахивая что- то. - Сталинские процессы! То же выражение лояльности, то же признание перед обществом - в обмен на нечто - баш на баш. Знакомый прием... Повязать порукой, чтобы в те времена опозорить друга, брата, а здесь всего только - Родину! Оклеветать и именно вслух - чтобы уже навсегда, навек! Боже мой, и вы на это пошли?!
- А кто бы сделал по-другому!
Вадим смотрел на Якобсона, не в силах вымолвить слова. Он опустил глаза, тяжело стыдясь за своего собеседника, лицо его немного побледнело.
- Ну ладно, мужики, - произнес Илья примирительно, увидев перемену в лице Вадима и насладившись эффектом, - ты, Соломон премудрый, что тут-то намерен делать?
Якобсон подобрался, учуяв что-то, и, взглядывая на окаменевшее лицо Вадима, забормотал:
- Ну что, Илюша, тут можно делать? Работу не найти... Вот голову ломаю, черт знает, что за условия. Я напрягаться не намерен: государство мне бабки как беженцу платит, медицина бесплатно, то, се - всюду скидки да льготы. На хрена мне работать, если все задарма? Покантуюсь так - через пару лет квартиру бесплатную дадут. И квартирка московская стоит, никуда не денется. А закреплюсь здесь, поеду, продам ее, бешеные деньги дадут. Надо же от этой проклятой страны что-нибудь урвать, надо с ней честь по чести проститься, особенно беженцу, правда? Да, кстати, - заметил он, погрузившись в думу, может сойдусь с такой же из России, у нас тут до фига беженцев. Если не расписываться, и я, и она будем пособие получать, как одинокие. Денег! прокричал он это слово взахлеб, - денег почти вдвое больше! Здесь все наши так делают. Уж не знаю про ваших, университетских. А чего только в Сиднее не навыдумывали! Ого-го! Иногда специально разводятся ради большего пособия, а живут-то вместе, хи-хи! А налоги как списывают, а страховки! Квартиры приписывают друг другу, такая кухня! Крутятся - дым коромыслом идет! Ты, я смотрю, салага, я бы с твоим стажем здесь - уж я бы развернулся! Запомни: в жизни надо знать все, за что платят деньги! Начать можешь с копейки, а стать должен человеком! Мне пока знания этой страны не хватает. Тут, брат, столько возможностей - греби-не упускай! - быстро говорил Якобсон, дробно постукивая каблуками по полу.
В этот момент Вадим подошел к двери и распахнул ее. Он встал рядом с ней и не произнес ни слова.
Илья и Якобсон вытаращили глаза. Вадим смотрел только на Якобсона, и на лице того, наконец, проступили признаки понимания. Он побагровел и растерянно озирался. Руки его внезапно стали влажными, изо рта почему-то запахло, а в голове промелькнули пакостные слова: "Ты зашухерила всю нашу малину, а теперь маслину получай!"
Илья минуту колебался, поглядывая на обоих, оценивая ситуацию и то, зачем он пришел. Встал, отошел в сторону и отвернулся.
- Вон отсюда, - тихо сказал Вадим мучаясь. Во рту его пересохло, и внезапно заболело горло.
Он оставил дверь открытой, а сам из кухни вышел в сад. Якобсон поднялся, нелепо развел руками, и замер.
- Ну спасибо тебе... - монотонно проговорил он, - к такому кретину меня привел и - молчишь! - он как-то неуклюже, обалдело зашагал к двери и крикнул оттуда: - Век не забуду!
Глава 13
Илья нашел Вадима на скамейке в саду. Он сел рядом и начал что-то сумбурно объяснять, перескакивая с предмета на предмет, как будто не мог запрыгнуть на нужный путь.
Вадим слушал с отсутствующей улыбкой, следя взглядом за листьями, до времени оторванными от насиженных веток и в беспамятстве мятущихся в тесном пространстве двора. Тяжелые порывы ветра, полные горькой влаги, в отчаянии бросались на дом, и стройный эвкалипт, почуяв дождь, сбрасывал пересохшую кору, подставляя влаге сияющую свежестью сердцевину. Вадим повернул голову в другую сторону...
...В вагоне тепло, много народа, все спят или кимарят, раскачиваясь в такт перестуку, перезвону грибной электрички, поправляют корзины на коленях, поворот, еще, потряхивает на стрелках. Окна запотели. Утренняя морока, озноб, в глазах слипшееся детское тепло, плечом к плечу, все вместе в уюте, в предчувствии одного, так-таки-так, так-таки-так... Повесь ветровку, уткни в нее нос, уснешь быстрее. Пес теплым боком завалился прямо на ноги и будить жаль. Глаза слева, впереди и здесь, и там: я знаю вас, я счастлив видеть вас в этом теплом вагоне, пробегающим сквозь леса, звеня, сигналя, радуя нас, мне дорог твой зов и скорость, и запах, и дерево твоих лавок.
За окном старая крыша, маленький палисадник с последними георгинами в эту осень, одно-два дерева глазами в окошки и сами окошки - глазами в лес и на старые, вечные железнодорожные пути. Название станции, мир платформы совсем особый, подвижный и теплый. Не торопясь пройти вдоль, подождать вместе, посидеть неподалеку, увидеть дорогу в лице соседа, живую связь...