И вдруг Елена увидела Лаптева, протягивающего ей руку.
— Полюбуйтесь-ка, уважаемый Тихон Петрович, — мгновенно оправившись от смущения, почти закричала Елена, — как оно получается без вас! Вот вам и ничего не вышло!
И Лялина жестом руки указала на горку готовых деталей.
Наконец-то придется ему, этому Лаптеву, признать, что он глубоко ошибался в ней, в Елене, что она нисколько не хуже его может подключить установку. Если бы не она, то так и не была бы опробована установка, и не знал бы он, Лаптев, что она дает прекрасные результаты.
— Ну, Тихон Петрович, что вы скажете?
А Тихон Петрович вежливо и почтительно берет ликующую Елену Осиповну под руку, подводит к большой груде деталей.
— А что вы об этом скажете, Елена Осиповна?
— Ох, как же это?! — широко раскрыла глаза от изумления Елена.
Детали блестели, словно их только что отшлифовали. И лишь по чуть заметной тусклой белесоватости Елена поняла, что они прошли закалку и только что вынуты из печи.
— Неужели это вы их калили?
— А вот только что закончили с Верлизаром Назаровичем, — улыбается Лаптев.
Елена Осиповна долго молчит, восхищенно смотря в лицо Лаптеву, и говорит, медленно подбирая слова:
— Я сегодня шла на работу, думала: как я обрадую вас! Мне казалось, что останетесь довольны и установкой и… и мной. А вы… — и она замолкает.
…Главный металлург завода Василий Павлович Шитов пришел на работу в сумрачном настроении.
Вчера вечером на совещании у директора опять был неприятный разговор о коничках.
Погремушко по всегдашней своей привычке винить других в своих неполадках взвалил всю ответственность за брак коничек на главного металлурга.
Когда директор строго одернул Погремушко, тот прикинулся казанским сиротой, уверяя всех, что, мол, у него и специалистов нет, и вообще кадров нехватает, и что он никак не справится со своими трудностями, если ему немедленно не помогут людьми.
Тут же Погремушко стал требовать обратно к себе в цех инженера Лаптева. Причем, никто не заметил странного несоответствия: Лаптев, перешел в отдел из литейки, а Погремушко требует его теперь «обратно» в термический цех:
«Может быть, действительно Лаптев нужней в цехе», — хмурясь, думал Шитов, набирая номер телефона.
— Капитолина Кондратьевна! У нас сегодня с вами встреча по коничкам. Вы готовы? Пожалуйста, хоть сейчас.
Потом он набрал другой номер.
— Виктор Иванович! Ты вчера коничками интересовался, так вот сейчас Волоокова докладывать будет. Придешь? Хорошо.
Не так давно придя на завод с крупного, авиамоторного предприятия, Шитов застал в отделе своеобразные порядки. Предшественник его не будучи человеком сильным ни по характеру, ни по уму, любил посовещаться. Не то, чтобы он очень уважал своих подчиненных — руководителей бюро и лабораторий, — нет, просто он как-то боялся на свой страх и риск принять важное решение, да и знаний у него на это частенько нехватало.
Совещались каждый день. Совещания эти назывались: планерка, рапорт, пятиминутка, но сидели на них, этих пятиминутках, по два-три часа и зевали. Ведь чаще всего речь шла об одном каком-нибудь вопросе, касающемся бюро или лабораторий.
А в лабораториях, в бюро ждали своих руководителей сотрудники и десятки разных, больших и малых дел. Поработать было некогда. Люди совещались.
Шитов, приняв отдел, сначала пытался было следовать ранее заведенному порядку, но вскоре с недоумением и тревогой стал замечать, что работать так, как должны работать инженер, руководитель, ему некогда, нехватает времени.
После совещания у директора завода его вызывали к главному инженеру, к кому-либо из их многочисленных заместителей, или же приглашали на совещание к коллегам — главным технологу, конструктору, механику.
Домой он приходил поздней ночью, усталый, недовольный собой и своей работой.
Потом он отменил совещания у себя в кабинете. Начальникам бюро и лабораторий, собравшимся, как всегда, на очередное совещание, сказал:
— Все вы, товарищи, люди взрослые и в няньках не нуждаетесь. Что делать — вы знаете, на это у каждого месячный план работы. Остальное цехи сами подскажут. Значит, остается вопрос: как делать? Это зависит от наших с вами знаний, способностей, желания работать, а также и от времени, которое мы уделяем работе. Так вот, из восьми часов вашего рабочего дня я возвращаю вам два, это будет четвертая часть. Теперь я надеюсь, что вы выполните на одну четверть больше дел. Если будет необходимость — заходите. Вы мне понадобитесь, я вас тоже сумею найти.