Выбрать главу
Остров Шалим. Баренцово море.
* * *
Пускай ты выбрал не красавицу, — Ты делишь счастье с ней свое, И пусть иным она не нравится, Нет для тебя милей ее. Так сто́ит, право ль, нам печалиться, Терзать себя слушком пустым! — Твоя жена, мой друг, красавица, Когда ты любишь и любим.
Город Полярный.
* * *
Льняные свои колечки В косички уже плетешь… Спрашивают разведчики: — Чего, командир, не пьешь? Сегодня праздник — по маленькой Положено всем. Закон. А ты и не тронул шкалика, Не раскупорен он. — Да нет, ничего, ребята, Дочку припомнил я. . . . . . . . . . . . . . . Поют и поют солдаты: — Винтовка — жена моя!
Заполярье.
ОЛЕШКИ
Олешков девушка вышила: Простые олешки, славные, — Вот важенка к речке вышла, Движенья такие плавные. Такие олешки важные, Смотрят глазами живыми, — Старый олень и важенка, Парнишка-олешек с ними. Мне надо в мешок бы спальный С дороги тяжелой, дальней, Каюр утомился тоже, Рукой шевельнуть не в силах, А глаз оторвать не можем От этих олешков милых. В конце перехода недельного Сидим в избе у саами, Сомлев от тепла постельного, От запахов над котлами. Над печкою чайник свищет, Шуршит огонек о днище. Такая вкусная пища — Любая горячая пища! Скорей бы поесть и — к печке Из трубок пустить колечки, Да сразу в мешки из меха, Заснуть бы скорей, не мешкать. Да вот — на стене — помеха: У речки стоят олешки. С каюром сидим — не спится: Олень, как живая птица, А важенка пьет неслышно, — Надежная матка, точно, В обиду не даст парнишку, Глупышку свою — сыночка. Табак запалив об уголь, Старуха налила чаю. — Разлука, сынок? — Разлука. — Скучаешь, сынок? — Скучаю. — Дочка моя вот тоже Скоро семейной станет. Жених у нее хороший, Службою важной занят — Олешков пасет у моря. Любви не бывать без горя, Без встречи да без разлуки Нынче редко бывает. Уехала дочка к другу, Умчалась к земному краю. Видно, мечтала дочка, Да матке сказать не смела, — Мужа, себя, сыночка И вышила, как сумела. А что вперед забежала, Так в этом неправды мало. Ты много бродил по свету По службе, не за наживой. Возьми же картинку эту На память себе, служивый. Олешков бери с собою, Не скажет худого дочка, — С нею ты схож судьбою, Похож на ее дружочка: Тоже бродяжишь — служишь, Тоже по дому тужишь. . . . . . . . . . . . . . . Опять на побывке краткой Песни пою я Ленке. …Над дочкиною кроваткой Олешки висят на стенке.
Заполярье — Урал.

НАРОДНОЕ ТВОРЧЕСТВО

СКАЗ ПРО УРАЛЬСКИЕ СОКРОВИЩА

Певали раньше наши старики такую песню про Урал:

— Ой вы, горы, да горы, горы синие, Горы синие, да Уральские. Как на тех горах, да высоких, Там шумят леса, да дремучие. А меж гор больших, крутых, каменных Пролегла-то там да долинушка. Да никто по долинушке не хаживал, Только шли-то прошли там старатели. Да прошли по той долинушке старатели, Да нашли-то они в той долинушке То местечко золотое да богатимое. Они шахточку там били, крепко робили, Золотого в ней песочка много добыли…

Много, много на Урале было тайного да диковинного. Вот я и расскажу вам про уральское место: каким оно было и каким оно стало.

Недалеко от озера Тургояк Ильменский заповедник есть. Богатимое это место. Там всякие дорогие камни — самоцветы. Шерла черная, хризолиты зеленые, яшма, сапфиры и александриты — камень красоты невиданной. Да всего не перечтешь. И всеми этими богатствами владел Дед Самоцвет. Про него старики рассказывали так.

Жил-был в Миассе купец, по Миасской округе золотые прииски все его были. Бедные люди копались в земле, добывали ему золото, а он с каждым днем богател да богател. Богатые люди, они жадные, сколько ни богатеют — им все кажется мало. Вот тот купец и прознал, что в Ильменях камень самоцвет есть. Зовет он к себе приказчика и говорит ему:

— Возьми пять человек старателей и поезжай с ними в Ильмень искать камни самоцветные.

Купец, как пес, злющий был, приказчик и того хуже.

— Не пожалею рабочих, до смерти замучаю, а самоцветы достану, — говорит купцу приказчик. — Только уговор: третью долю из добытых самоцветов мне отдашь.

— Хорошо, хорошо, — говорит купец, — только достань самоцветы, а я твоих трудов не забуду.

Взял приказчик пятерых старателей, захватил с собой кайлы, ломы, топоры, лопатки и поехали в Ильмень камни самоцветы искать. Приехали в Ильмень, стали разведку делать. Нашли одно подходящее место. Начали шахту бить. Копают старатели неделю, другую — нет-нет да и попадется им крошка от самоцветов. А целых самоцветных камней нет. Приказчик злился на старателей:

— Плохо копаете, плохо ищете! Розгами запорю, голодом заморю, если не будете стараться!

Не дает он старателям покоя ни днем, ни ночью, все заставляет их робить.

Вот копают они раз ночью, а приказчик в балагане спит. Вдруг затрещали стены у шахты, посыпалась порода, испугались старатели: крепи-то слабенькие были. Приказчик торопил и не давал как следует шахту крепить. Старатели и думают: «Ну, обвал. Завалит нас здесь, и не видать нам больше своих детушек». А по шахте все пуще и пуще раздается треск. Глядят они: стена треснула и стала раздвигаться, а оттуда показался сильный свет. Старатели стоят ни живы, ни мертвы. А потом еще пуще прежнего как хряснет! Тут они без памяти попадали.

Долго ли, коротко ли они так лежали, вдруг слышат над собой человеческий голос:

— Вставайте, голубчики, не бойтесь, это я, Дед Самоцвет. — На голове у него золотой венец, изукрашенный сапфирами, рубинами и бриллиантами. Одежда из мелкого хрусталя, горит она на нем, как многоцветная радуга. Старатели как увидели такую красоту, ахнули.

Дед Самоцвет и говорит им:

— Вас купец здесь заставил искать самоцветные камни. Вот вы их и нашли. Пойдемте, я вам покажу.

И повел их в свой дворец. Заводит старателей в первую палату, в ней стены, потолок и люстры — все выложено зелеными самоцветами. Завел в другую — она вся разукрашена синими самоцветами. Третья палата — солнечно-желтая. Четвертая — темнокрасная. Пятая, — как небо, голубая. Шестая из хрусталя. Седьмая палата играет радугой. Полы во всех палатах из разноцветного мрамора, а двери выложены серебром и золотом.

Дед Самоцвет и говорит старателям:

— Вот видите, какие сокровища я имею. Моего богатства хватит на весь мир, а вашему хозяину я не дам ни камешка, потому что сердце у него звериное, а руки в людской крови. Я и поставлен хранить самоцветы от таких людей, как ваш хозяин. И до тех пор буду хранить, пока не придет человек, который не о себе думает, а о всем народе. Я и передам все сокровища ему, а он — своему народу. Тогда у того народа вся жизнь будет радостная и красивая. Идите и ищите того человека, и скажите ему, что я жду его.