В е р а. На стадион сбежал.
К а л а б у х о в. В другой раз не привечай жидких людей. (К Михаилу). Ты что — собрался уходить? Садись. Ни разу у меня не быт? Или, может, в мое отсутствие?
В е р а. Что ты, батя!
К а л а б у х о в (сбрасывает пиджак, умывается под рукомойником). Ужасная жарища.
М и х а и л. Как сработал смену?
К а л а б у х о в (с удовольствием фыркает). На пятки вам наступаем.
М и х а и л. Нас трудно нагнать.
К а л а б у х о в. Цыплят по осени считают.
М и х а и л. У Пирожкова много лихости.
К а л а б у х о в. Рисковать в нашем доменном деле опасно. (Вера подает полотенце, он вытирается). Собирай, дочка, закусить.
В е р а. Обедать будешь?
К а л а б у х о в. Нет, закуску поострее и графинчик поувесистее.
Вера уходит. Калабухов и Михаил проходят в сад, усаживаются под пышной яблоней, на скамеечке.
К а л а б у х о в. Как тебе нравится новый начальник цеха?
М и х а и л. Горбачев? Рано судить. Но с таким, мне кажется, не пропадем.
К а л а б у х о в. Тебе так кажется, а я сразу вижу сову по полету.
М и х а и л. Взлет у него ничего, подходящий. Был начальником смены небольшого цеха — и сразу командиром такой махины.
К а л а б у х о в. Высоко летает, да где сядет? По-моему, не продержаться ему у нас долго. Не понимает он души нашей, не видит, чем живет мастеровой человек.
М и х а и л. Да… Мастер решающая фигура.
К а л а б у х о в. Я про то и говорю. Мастер должен ковш обеспечить, лёточную массу подвезти, фурмы заготовить, канавы песком набить. Да мало ли у нас дел? Весь цех на нас держится…
М и х а и л. Мастер мастером, а без инженера нельзя.
К а л а б у х о в. Это само собой… Ты, Михаил, еще молод, но в металлургии мало-мальски разбираешься. Вот ты и скажи мне, можно увидеть, что делается там в доменной утробе?
М и х а и л. Сложное дело.
К а л а б у х о в. Температура у нее до двух тысяч градусов. Как тут может стеклянная трубка правильные показатели дать? Пусть инженер, десять дипломов у него в кармане, — все равно не разберется в домне до конца. Не такие, как Горбачев, пробовали, да ничего не получилось.
М и х а и л. Не скажи, Афанасий Яковлевич. Аппаратура помогает, приблизительно, конечно.
К а л а б у х о в. Приблизительно. А я могу точно определить, потому что у меня чутье, глаз наметанный и ухо к тому приспособлено. Без всяких микроскопов, термопар разных, я по искре, по цвету могу в точности сказать температуру металла и марку.
М и х а и л. Что ты, Афанасий Яковлевич, разве можно сейчас без автоматики, без контрольно-измерительной аппаратуры?
К а л а б у х о в. Может, я немного и перегнул, но полностью доверять аппаратуре боюсь. Боюсь, Михаил, не раз она меня, эта техника, под монастырь подводила. Держись своего глаза, он не выдаст. Горбачеву плевать на мое мастерство. Он подходит к нам, практикам, по-канцелярски: изучай аппаратуру, температуру. Зачем мне мозги перегружать? Вот и Пирожков толкует про Горбачева: дескать, редкий инженер, умнейшая голова. В крайнем случае, что ж, пусть у него и болит эта умная голова. Так нет, свою голову он жалеет, а на мастеров всю заботу хочет перевалить. Сегодня на рапорте спрашивает: как, Афанасий Яковлевич, правильно в журнале «Сталь» ставят вопрос о внедрении офлюсованного агломерата?
М и х а и л. Дело новое, требуется проверка.
К а л а б у х о в. В том-то и соль. Я ему говорю: за день набегаешься, Алексей Петрович, ноги болят, не до журналов. И что бы ты думал? Горбачев при всех обрывает и режет: «У мастера, говорит, к концу смены должны болеть не ноги, а голова». Вот как он поднимает наш авторитет.
М и х а и л. Вообще-то думать всем полагается.
К а л а б у х о в. Слава богу, двадцать лет вокруг печи хожу, знаю, где нужно подумать, а где и в сторонку отойти, чтобы не помешать печке. Правильно говорю? Эх, Михаил, хитрая наша профессия металлургов, загадочная.
М и х а и л (смеется). Может, в дополнение к аппаратуре цыганку-гадалку подключить?
К а л а б у х о в. А ты, парень, не смейся! Иногда и гадалка пригодится…
Входит Вера.
В е р а. На веранде будем накрывать или в столовой?
К а л а б у х о в. Давай в столовой. Тут жарко.
Вера уходит.
К а л а б у х о в (кивком показывает на Веру). Как дочка?
М и х а и л. Хороша, Афанасий Яковлевич, хороша!..