М и х а и л (с ожесточением бросает огурцы). Оставь, Вера, не заводи лучше. Получаю зарплату и никаких свиней мне не надо!
В е р а. Зачем расстраиваться, Мишенька? Я ведь, пошутила. В самом деле, ну их к лешему — огурцы. Садись, отдохни. (Усаживает Михаила на диван). Спеть тебе что-нибудь? (Берет гитару, поет).
М и х а и л (поднимается, надевает пиджак). Не то поешь…
В е р а (кладет гитару). Что с тобой?
М и х а и л (отстраняется). Не надо, ничего не надо. Уйди лучше!..
В е р а. Гонишь?
М и х а и л. Сам не знаю, что делается на душе: места не нахожу. В цехе только человеком себя чувствую. Бывало после смены спешу поскорее переодеться и домой, а теперь не уходил бы из цеха.
В е р а. Не первый день работаешь, пора бы налюбоваться цехом.
М и х а и л. Пять, десять лет, сто лет буду работать и не перестану любоваться чугуном, потому что сам его выплавляю.
В е р а. Чугун-чугуном, на меня за что сердишься? Может, опять какие сплетни от Фени?
М и х а и л (резко). Что ты сказала?
В е р а. Ничего.
М и х а и л. Повтори, что ты сказала?
В е р а. Ничего не сказала.
М и х а и л. Заруби себе на носу, чтобы таких слов про Феню не было.
В е р а. Чудной ты человек. То тебе Феня плохая, то за Феню в драку лезешь.
М и х а и л. Да, не трогай. Так лучше будет!..
В е р а. Может, и так, только я тут не виновата.
М и х а и л. Не виновата? Ты не виновата? Может, ты и не знала, что есть такая, на свете Феня? Что у меня с ней семья была?
В е р а. Ты, должно быть, не знал, а я знала и нынче прекрасно помню.
М и х а и л. Эх, никакой гордости в тебе нет.
В е р а. Зачем мне она? Я и без гордости проживу. Я тебе не Феня: так дешево не отступлюсь…
М и х а и л (хмуро). Опять Феню трогаешь? Замолчи, Вера!
Входит Калабухов.
К а л а б у х о в (мрачно сбрасывает плащ, грузно садится к столу, сгребая на пол огурцы). Плохи наши дела, Михаил.
М и х а и л. Что еще стряслось?
К а л а б у х о в. Попал на зуб Горбачеву — живьем не отпустит.
В е р а. Вот ваши чугунные успехи. Лучше бы овощами занимались.
К а л а б у х о в. Верка, не суйся в наши дела. Достань водки!
В е р а. Скотину пора убирать.
К а л а б у х о в. Сама управишься. Ставь водку!..
В е р а (достала из буфета бутылку водки и один стакан). Свиней бы сперва накормили.
К а л а б у х о в. Убирайся к своим свиньям.
В е р а. Успел-таки нализаться.
Вера уходит.
К а л а б у х о в (наливает в стакан водку). Ехида, один стакан поставила. Доставай, Михаил, из буфета.
М и х а и л. Без этого тошно.
К а л а б у х о в (выпил, снова наливает). Пей, не фасонь.
М и х а и л. На курсы идти надо.
К а л а б у х о в. Какие там курсы! Садись, давай обсудим…
М и х а и л (нехотя садится). Производственные дела или семейные кляузы?
К а л а б у х о в. Все вместе!.. Оптом и в розницу. Окаянная осадка на печи, черт ее рванул. Опять же подвисание. Пристал Горбачев с ножом к горлу: формулируй, почему в твоей смене печь подвисает? Профессор я ему, что ли?
М и х а и л. Я вас предупреждал, Афанасий Яковлевич, что Пирожков не так делает…
К а л а б у х о в (обрывает). Плевать я хотел на твоего Пирожкова. Он еще под стол пешком ходил, когда…
М и х а и л. Это мы слышали, а опыт есть опыт…
К а л а б у х о в. Ну, ладно. Слушай дальше. Коэффициент, говорит, у нас не в порядке.
М и х а и л. Самый низкий по цеху. Так дальше работать, Афанасий Яковлевич, нельзя…
К а л а б у х о в. Не нравится моя бригада, можешь уходить — не на веревке тебя тянул.
М и х а и л. Значит, влип. Думал, в самом деле у Калабухова есть чему поучиться, — присмотрелся, а тут на авосях все построено.
К а л а б у х о в. Валяй, валяй, выслуживайся перед Горбачевым, только поздно, не поможет. Слышал, со старших горновых тебя снимают?
М и х а и л (встал). Все или еще что?
К а л а б у х о в (пьет водку). Мало тебе? «Крокодил» на проходной вывесили.
М и х а и л. Видал.