Южный Урал, № 27

УЗКОКОЛЕЙКА

Узкоколейки полотно
Среди холмов едва видно.
Всю зиму воевал буран,
Он рельсы начисто занес,
Он миллионы рваных ран
Хозяйству нашему нанес,
И стоном стонет целина:
Там ни бензина, ни зерна.

Как ледоколы, до утра
В сугробах бьются трактора.
Упрямо воют вдоль реки
Тяжелые грузовики,
По самый дифер в снег засев.

А на носу весенний сев.
И стоном стонет целина:
Не обойтись без полотна.

Но лишь расчистили пути —
За горло вновь берет беда:
Неукрепленный мост снести
Грозит весенняя вода.
Уже земля, как вязкий мед.
Ну что же, кто кого возьмет!

Вот экскаватор погрузил
Стальные челюсти в песок.
Вот он, качнувшись, откусил
Земли увесистый кусок.

Вот от натуги задрожал
Груженный камнем самосвал,
Вот грейдер к насыпи прижал
Сырой земли упругий вал.
Усталость — прочь! Болезни — прочь!
Ревут моторы день и ночь,
Грохочут взрывы там и тут,
И дамбы крепнут и растут.

Стоит рабочий на мосту.
Под ним гудит водоворот.
Вода бросает в высоту
Сухой ковыль и очерет.
Она неслась дорогой бед,
Путем разбойничьих побед
И вот, споткнувшись о гранит,
В бессилье стонет и звенит.

А уж горячий паровоз,
Теплом рабочего обдав,
Промчался гулко через мост,
И промелькал за ним состав.
Несется поезд на восток,
Через пустынную страну,
И заливается гудок:
— На целину!
                  На целину!

Владислав Гравишкис ДВЕНАДЦАТЬ ВЕДУЩИХ Рассказ

1

Двери цеха широко распахнулись, и глазам слесарей-сборщиков предстала запряженная в телегу буланая лошадь. На телеге — большой письменный стол, широкое полумягкое кресло и плетеная корзинка для бумаг.

Рядом шагала девушка в круглой фетровой шляпе причудливой формы и несла настольную лампу и телефонный аппарат, шнуры от которых волочились по полу, позвякивая на чугунных плитах.

— Вот так явление! — изумился молодой кудреватый сборщик Витя Червоненко.

— Красавица! — крикнул он девушке. — Ошиблись адресом: здесь цех, а не контора!..

Девушка сердито молчит. Стол, кресло и корзинку устанавливают неподалеку от головного участка, девушка водружает на стол лампу и телефон. Начинают орудовать монтеры, подключая провода.

— Товарищи, не ломайте ваши головы! — кричит Витя. — Я уже догадался: это станок новой конструкции. Теперь сборка пойдет…

Вскоре появляется и хозяин имущества — начальник производства Семен Яковлевич Школяр. Он сбрасывает кожаное пальто на спинку кресла, нажимает на край стола, чтобы убедиться, что он не качается, затем усаживается, раскрывает папку и начинает работать, делая вид, что не замечает удивленных взглядов рабочих.

Диковато выглядит массивный письменный стол, уютное кресло и домашняя лампа в суровой обстановке работающего конвейера. Воздух насыщен запахами металла, ацетона и горячего масла, под потолком гудят краны и подъемники, со всех сторон несется визг электродрелей, клекот пневматических молотков, треск испытываемых агрегатов.

Но долго любоваться новым «явлением» не приходится — напряжение на главном конвейере нарастает с каждым часом, сборщики берутся за работу. С встревоженными и усталыми лицами вдоль конвейера бегут мастера и диспетчеры. Сломя голову, пронзительно сигналя, мчится кургузый электрокар — везет «прорывные» детали на первый участок. Побрякивая инструментом, бегут ремонтники: что-то случилось с прессом на клепке. Поставив на плечи железные коробки, полные серебристых гаек, точно черкешенки с кувшинами воды, — идут девушки. Одеты чисто, даже нарядно, видимо, канцелярский служивый народ.