Инженер Марин не уходил с работы 40 часов. Комсомолец Романов со своей бригадой шел в любое время дня и ночи туда, где назревал прорыв. Руководитель работ Степанов, секретарь партийной ячейки Щеринов не являлись, домой весь октябрь. Понадобился специальный приказ для того, чтобы инженерно-технические работники уходили спать домой.
Основная часть плотины была закончена 25 октября. Но, штурм продолжался. На очереди стоял флюгбетт — водосливная часть плотины.
День за днем, ночь за ночью боролись комсомольцы за сроки, за встречный план, выдвинутый ими. Бригада Володи Худова предложила организовать батальон энтузиастов социалистической пятилетки и первая вступила в него.
По этому почину более трехсот лучших ударников плотины стали в ряды батальона. Для каждого трудового армейца был такой пароль: не уходить с работы, пока не выполнишь двух норм.
Один из первых поэтов Магнитогорска Александр Ворошилов писал об этих днях:
5 апреля 1931 года в 12 часов ночи комсомольский копер забил последний шпунт и бригада бетонщика Виктора Калмыкова уложила последний кубометр бетона между первыми и вторыми рядами шпунтов. К красному знамени, установленному на средине плотины, собрались бойцы этого героического штурма. Раздалось мощное «ура», возвестившее о победном завершении работ. Через несколько дней тысячи строителей наблюдали чудесную картину рождения нового озера.
Две плотины преградили путь водам Урала: одна железобетонная, другая земляная. Бурная, шумная река покорилась воле людей, разлилась, образовав озеро в 30 квадратных километров.
За 165 дней на железобетонной плотине было уложено 30 тысяч кубометров бетона, столько же бутового камня и залито 1400 погонных метров стального шпунта.
В честь славных строителей многоарочной плотины — комсомольцев плотине было присвоено имя IX съезда ВЛКСМ.
Магнитогорский поэт Борис Ручьев писал об этом:
После завершения работ на плотине все силы были брошены на строительство батарей коксовых печей, домен, центральной электростанции и других объектов. Здесь, как на плотине, рождались новые рекорды, приумножавшие славу молодым героев Магнитки.
Навечно останется в сердцах молодых строителей подвиг бригадира монтажников Михаила Крутикова. Бригада работала на монтаже домны № 2 — «Комсомолки», как ее звали в то время. Монтировался очередной каупер. Подходили сроки установки последнего яруса. Утром на 40-метровую высоту поднялся Михаил Крутиков. Никто не знал, что ночью кулацкий сынок Яшка Седов, который не раз уже вредил стройке, подпилил трос лебедки, которая поднимала вверх люльки с монтажником. Вначале все шло как будто бы хорошо. Но вот поднялся сильный ветер. Стрела крана поднесла к люльке огромный железный лист. Надо было его поставить на место, укрепить несколькими заклепками. Вот Миша вытащил заклепку и вставил в отверстие. Застучал перфоратор. Работавший рядом с ним Алеша Уворов первым увидел на востоке все увеличивающийся столб пыли. Он несся на стройку с молниеносной быстротой, увеличиваясь в размерах.
— Миша, — вдруг крикнул Алексей, — смотри!
Крутиков раздумывал одно мгновение. Что делать? Спуститься вниз? Нельзя. Первым же напором снесет только что поднятый ярус. И он решил остаться в люльке. До первого порыва ветра надо успеть поставить три заклепки, тогда ярус будет спасен. Повернувшись к Алексею, он закричал:
— Заклепку… Живо!
Снизу кричали:
— Миша, давай вниз!
Но он никого не хотел слушать. Стиснув зубы, расклепывал уже второй болт. Еще усилие, еще и еще… И заклепка готова. Теперь — последнюю. И вдруг прекратилась подача воздуха. Перфоратор омертвел в руках Миши. Быстрым движением Крутиков схватил лежащий рядом молот.
«Закончу вручную!».
Заклепка была уже на месте, и Миша занес молот для первого удара. Но вдруг заметил, что один из тросов, поддерживающих лебедку, ослабел.
— Проверьте тросы!.. — кричал Миша с 40-метровой высоты, но порыв ветра подхватил крик и унес его далеко.
Люлька вдруг круто наклонилась, трос оборвался, и Миша, судорожно взмахнув руками, полетел вниз. Умирая на руках товарищей, он сказал:
— Достройте, ребята, в срок… нашу… комсомольскую домну…