— Мы сегодня плохо работали, — сказал он бригадиру.
— Почему плохо? Видишь, сколько сделали. Ничего, завтра с утра доделаем.
— Как же завтра, — сказал Мурзаев, — когда нам поручено было поставить трубу сегодня.
— Так что же ты будешь делать, когда не успели?
— Что? Доделать надо, — сказал Мурзаев.
— Вдвоем с тобой, что ли?
— А что же, разве не сможем?
Бригадир воспрянул духом.
Утром приемщик работ записал в график: бригада Кулькова выполнила задание. Трубы холодного дутья установлены.
И еще вспоминается один случай. 25 декабря 1932 года пронесся ураган. Он налетел с такой силой, что на ногах устоять было невозможно. Вихри шквала рвали и уносили железо с крыш, где-то развалило бетонитовую стену, на складе заготовок проката повалило до десятка шеститонных колонн, установленных вместе с подкрановыми балками и подстропильными фермами. Сорокаградусный мороз дополнял это бедствие. Все, кто оставался наверху, на улице, спешил укрыться в первом попавшемся помещении.
Когда начался ураган, Гриша Мурзаев, вместе с мастером Остапенко возвращался после работы в барак. У полотна железнодорожной насыпи они вдруг остановились. Мимо них вихрем пронесло лист железа. Это сразу напомнило о площадке.
— А 143-я колонна? Она ведь только что сегодня была установлена бригадой на болтах, но не закреплена в расчалку. Никто ведь не ожидал такой бури, — сказал мастер.
И Гриша вместе с мастером тотчас же вернулся на площадку. Ничего нельзя было разобрать в вихре снега. Час борьбы с ураганом для Гриши и Остапенко прошли незаметно. Они сделали свое дело.
Так закалялись люди на строительной, площадке Магнитки, так приумножалась слава магнитогорского комсомола, вложившего свой доблестный, героический труд в создание гиганта металлургии.
Никогда не изгладится в памяти день пуска первой доменной печи.
Это было 31 января 1932 года. На дворе тогда стояла студеная погода. Мороз доходил до 40 градусов. Американские консультанты из фирмы «Мак-Ки» считали безумием задувать домну в такую погоду. Мистер Хейвен — представитель этой фирмы — возражал, писал меморандумы, снимал с себя ответственность.
— Мы все-таки дадим чугун в тот день, в какой обещали партии, — говорили магнитогорцы.
На пуск доменной печи собралось много людей. Здесь были руководители строительства и завода, рабочие, инженеры, служащие, дети.
…Дутье мощными накаленными струями вырвалось через фурмы в домну.
Люди слушали звон дутья, заглядывали в окошечки фурм, посматривали на пирометр. У горна стояла смена мастера Уса. Она была занята приготовлением литейного двора. Разводились костры для сушки стоков.
К семи часам выдали третий шлак.
Кто-то сказал:
— Домна сейчас даст чугун.
И люди приготовились встретить свой праздник.
Комсомольцу Георгию Герасимовичу выпала большая честь. Он был поставлен в смене старшим горновым. Рядом был и начальник строительства. Встретить чугун — дело особой чести. И горновые сознавали: их сегодняшняя ударная работа знаменует собой переход Магнитостроя в металлургический завод, в действующее предприятие.
…9 часов 30 минут вечера. В летку вырвался язык пламени, сухо лизнул трубы водоохладительной системы. Люди слегка отпрянули от горна. И вот властно хлынул ослепительный белесой струей чугун и быстро поплыл по желобам!
Вот уже его струя падает в ковш…
Заполнены два громадных 80-тонных ковша.
Люди, застывшие в первый момент, кинулись к начальнику строительства поздравлять его с великой победой. А он с улыбкой на энергичном лице сам поздравлял всех, жал руки рабочим, инженерам, всем тем, кому эта победа несет радость и воодушевление для дальнейших таких же громких и ярких побед.
Из первой плавки были отлиты памятные барельефы и детали для механизмов временной электростанции. В 12 часов 2 февраля 1932 года домна дала вторую плавку.