Перед концом смены Фини снова спустился в цех и, не подходя к рабочим местам монтажников, направился к выходу: пора было возвращаться в гостиницу.
На улице по-прежнему клубился серый туман. Из открытых ворот соседнего с кузницей механосборочного цеха двигался густой поток монтажников и строителей. Люди шли, как ни странно, не к проходной, а к кузнечному цеху. Фини обратил внимание на то, что у стены кузницы лежат груды лопат, кирок, кувалд. Люди вооружались этим инструментом и скрывались в воротах кузнечного цеха.
И только сейчас встретился Лещенко. Вместе с секретарем партбюро Савиным и прорабом Соколовой он что-то кричал проходившим людям. Его кожаное пальто было распахнуто, шапка сбита на затылок, один конец шарфа бился на плече от ветра.
— Мистер Лещенко, — сказал Фини, тронув его за рукав.
Лещенко повернулся.
— Что вам?
Фини начал оживленно говорить. Подошедший сзади Каминский, сокращая раздраженную речь консультанта, перевел:
— Мистер говорит, что он категорически возражает против начала монтажа сегодня в ночь, так как еще ничего не готово и так как ночью присутствовать при монтаже он не может. Кроме того, он заявляет, что сотрудничать с Любовью Ивановной Соколовой не может.
Лещенко нетерпеливо бросил:
— А-а. Ну вот что, товарищ Каминский. Передайте: у меня сейчас нет времени обсуждать эти проблемы. Вы видите сами, сколько людей явилось к нам на подмогу. К ночи надо убрать из цеха все лишнее. А монтаж молотов и системы питания мы все же начнем.
Длинны и морозны уральские ночи в феврале. Потрескивают бревна от холода, свистит ветер. Серебристая мгла струится в свете электрических фонарей.
Ночь становится еще длиннее, если ты не спал уже двое суток и, не разгибая спины, не расправляя плеч, работал. Время течет медленно, как падают капли воды из неисправного крана: кап… кап… кап… Собственное тело становится тяжелым и малоподвижным, словно втиснутое в металлическую оболочку. Веки слипаются, перед отуманенным взором предметы становятся расплывчатыми, медленно уплывающими куда-то вдаль. Руки слабеют, слесарный молоток или ключ падает на землю, и голова медленно свешивается на грудь…
Но вдруг уставший от напряжения и бессонных ночей мозг, как молния, прорезает жгучая мысль, что спать нельзя, что на тебя надеются и ты не можешь запятнать свою честь перед товарищами. Тяжелая, сковывающая тело металлическая оболочка исчезает, становится сразу легче, руки снова уверенно берут инструмент, и снова ты стоишь на своем бессменном посту. Сколько еще надо трудиться, сколько осталось протянуть паропроводов и нефтепроводов — ты не задумываешься.
Кругом работают твои товарищи, им так же нелегко, как и тебе, но никто не бросит инструмент, не уйдет из цеха.
Проходит час или два (никто в эту ночь время не считает). И вот опять тело начинает наполняться тяжестью, время снова течет медленно и нудно, как падает вода из крана: кап… кап… кап… Когда-то еще придет рассвет? Но даже если и наступит утро и заводская сирена известит об окончании смены, и хотя дома тебя будет ожидать теплая постель, ты все-таки не уйдешь из цеха. Может быть, коли уж совсем окажется невмоготу, ты найдешь где-нибудь тут же, в цехе, теплый уголок или уйдешь в кабинет начальника цеха, где стоят приготовленные кровати, и там забудешься ненадолго. А потом снова за дело…
Пройдут годы, все здесь станет обычным и будничным, как во всяком налаженном производстве. И никто, возможно, не будет знать, сколько бессонных часов провел ты, чтобы вдохнуть жизнь в это вот неподвижное, разобранное сейчас оборудование. Но люди, которые будут потом, здесь трудиться, вспоминая историю монтажа, снимут шапки и по русскому обычаю отдадут тебе низкий поклон, безымянный монтажник, за твой бескорыстный героизм. Да и тебе, когда ты будешь проходить мимо цеха, будет радостно вспомнить, как тяжелы и длинны бывают суровые уральские ночи в феврале…
Глубокая темная ночь, словно огромный колпак, накрыла ярко освещенный кузнечный цех. Потоки серебристой мглы сыпались в сиянии электрических огней. Никто в цехе не спал. Вторые сутки работал бригадир Кузнецов и не только работал, но и ободрял товарищей: «А ну, орлы-монтажники, подтянись….» Не спали монтажники из бригад Носова, Жукова, Царева, Звычайных, Левицкого, Зайцева, Маренина, Кудора, не спали инженеры-прорабы участков Бурдыгин, Орлов, Мартынов, Васильев, Засыпкина и еще много других людей.