Роман «Ольга Ермолаева» Павел Петрович считал лучшим произведением Бондина. Вероятно, еще и поэтому, что здесь не фигурировали интеллигенты.
— Интеллигенция ему не удавалась, — говорил он. — В «Логах» как дойдет до интеллигента, так и провал. Полагал, что интеллигент обязательно должен говорить книжным языком… А оказалось, что все эти Столяровы и Маевские — бумажные фигуры… Ну, и случай с разводом Добрушина тоже мне кажется ненужным. К чему эта тема семейного разлада. В свое время, конечно, можно было показывать, как муж «перерос» жену или жена — мужа, а сейчас это просто не нужно, потому что нежизненно…
Память у П. П. Бажова была на редкость цепкая. Однажды зашла речь о дореволюционной поэзии. Павел Петрович был в ударе и, к искреннему удивлению присутствовавших, процитировал наизусть несколько стихотворений поэтов 900-х годов. Он мог свободно называть даты, имена, название журналов и газет пятидесятилетней давности.
Как-то вспомнил он об одном дореволюционном журналисте.
— Виноградов его фамилия. Одного толка с Буйницким. Тот писал: «Я распятый», а этот веселее — про крылатого Эроса… «Весна веет ароматами, манит в луга и рощи Эрос крылатый…» Декадентщина, словом… В 1923 году приехал я в Свердловск. Вижу в редакциях старых знакомцев. Большая часть — дореволюционной формации. Стали появляться в «Уральском рабочем» корреспонденции с Ленинской фабрики. Все за подписью ткачихи тети Маши. И так ловко эта «тетя Маша» писала, что просто удивительно. Ну, потом-то уж обнаружилось, что это все тот же Виноградов. С крылатого Эроса на производственную тематику переключился… Чертополох, — с сердцем заключил Павел Петрович.
О поэзии Павел Петрович говорил иногда полушутя, полусерьезно.
— Много ли у нас после Маяковского написали равного Маяковскому. Совсем мало… Вот у Льва Ошанина есть стихотворение о путях-дорогах. Стихотворение-то так себе, а одна строчка золотая: «Нам дороги эти позабыть нельзя…» Хорошо… Это навечно, это запомнится.
Когда вышла в свет книга Подсосова «Новый Гольфстрим», Павел Петрович сказал:
— Трудно писать фантастические романы. В будущее-то надо глядеть марксистским глазом. Раньше в толстых журналах печатали переводные романы, вроде послесловия, в конце книги. Вот такой роман с продолжением в конце 70-х годов был напечатан в «Русском вестнике». Какого-то француза… «Железная рабыня» назывался… Так вот француз этот писал о том, что через пятьдесят лет даст электричество. И не нашел ничего лучше, как применить электричество для очистки Сены. До чего же убогая фантазия. Посмотрел бы этот француз, как у нас электричество работает. Надо бы разыскать этот роман да сопоставить с нашей электрификацией…
Неоднократно напоминал Павел Петрович о писательской «вышке», о необходимости для советского литератора смотреть на жизнь марксистским глазом. Но наряду с этим постоянно говорил о значении литературного мастерства. Говоря о значении детали в художественном произведении, он привел однажды такой пример.
— Как-то к знаменитому скульптору Родэну ученик принес сделанную им статую фавна. Статуя была выполнена безупречно. И все же как будто чего-то нехватало. Родэн взял молоток, подошел к фавну и вышиб у него один зуб. И что же, — статуя сразу ожила. Вот чего, оказывается, нехватало — жизненности… То же ведь и в литературе. Еще, кажется, Шаляпин сказал, что в искусстве «чуть-чуть» много значит…
На одном литературном «четверге» Павел Петрович прямо заявил:
— Надо, чтобы на наши «четверги» ходили люди и не литературные. Из самой гущи жизни. Почему мы пишем слабо? От бедности впечатлений. Отсюда и неизбежное самоповторение. У Мамина тоже встречается самоповторение, но все-таки «Горное гнездо» и «Хлеб» — это два разных романа. Почему нужно обязательно ехать куда-то. Разве для того только, чтобы вставить пейзаж… Белая березка и прочее… Правда, здесь в городе, пожалуй, не найдется пейзажа с березкой. Зато здесь есть труд и люди труда. А, значит, и поэзия труда. Идите на любой завод, понаблюдайте там жизнь несколько недель — и перед вами откроется такой мир, такая масса творческого материала, что вы поразитесь. Да что завод. В какой-нибудь мастерской вы найдете и тему и образы. Мы не должны замыкаться в четырех стенах. Если мы будем сидеть с вами в этой комнате, мы ничего не увидим и ничего не напишем…