— А цех? Три часа должен стоять? Так?
Саша тоже возмутился таким предложением:
— Хитрый ты дядя, как я посмотрю!
— Ничего не хитрый. Какая хитрость в таком деле?
— Еще бы не хитрый! Три часа цех простоит — ничего. Потом придет вторая смена — делай, как хочешь, а я домой пошел! Такая твоя политика? А еще говоришь — не хитрый!
— Я хитрый, ты умный! Придумай, что делать? А?
— Алеша придумает, — уверенно возразил Саша.
Алеша осматривал отверстие с застрявшим в нем электродом.
Положение и в самом деле было трудное. Трубы электрода сращивались между собой посредством ниппеля — короткого графитового цилиндрика с винтовой резьбой на внешней стороне. Половина, ниппеля ввинчивалась внутрь одной трубы, другая половина — внутрь другой, и таким образом получался длинный цельный электрод.
В этом случае электрод сломался в своей верхней части, над соединительным ниппелем. Скользнув после поломки вниз, он уперся одним концом в подину печи, а другим остался в отверстии, закрывая его наглухо.
Алеша начал соображать, каким образом подобраться к обломку и вытащить его наружу. Если из рабочего окна прихватить его вагами или цепью за нижний конец и попробовать сбросить в чугун, опасно, можно верхним концом так разворотить купол печи, что тремя часами простоя не отделаться.
Проще всего было как-нибудь зацепиться за верхний конец обломка и вытащить его краном. Но как и за что зацепиться? Обломок наглухо закрывал отверстие, торчал электрод вровень со сводом печи. Никакой петли накинуть нельзя, никаким крюком не поддеть, все равно, как пробка в бутылке. Пробку штопором выдирают. А таких штопоров, чтобы электроды из печи таскать, наверное, и на свете нет. Вбить в конец скобу? Графит — хрупкий, крошится, не удержит скобы. Весит обломочек немало — килограммов сто или больше. Такую тяжесть на скобе не поднять...
Да, задача! Ну, а все-таки если попробовать скобу? Может быть, получится? Ведь вот чудак предлагает подождать три часа, пока в чугуне обгорит конец электрода и он сядет сам собой... Все равно предпринимать пока нечего, надо пробовать это.
Алеша повернулся к Мухамедову:
— Скобу надо!
— Зачем скобу? Забивать хочешь? Не выйдет! Не выдержит скоба!
— Попробуем. Может, выдержит...
— Зачем пробовать зря? Так знаю — не выдержит.
Отвечал он таким равнодушным, унылым голосом, что Алеша с досадой плюнул и отвернулся от него.
— Саша, добеги до слесарей, подбери у них скобу подлиннее — в торец забивать будем.
Саша подмигнул Мухамедову:
— Видал? Уже придумано!
— Известно — молодой, прыткий! А старается зря — ничего не выйдет!
Мухамедов посмотрел на Алешу, на побежавшего к слесарям Сашу и тоже поплелся вслед за ним, ворча потихоньку:
— Разве он знает, какую скобу подобрать? Сам не подберешь — никто не подберет...
Алеша крикнул вдогонку:
— Саша, ломик у слесарей прихвати!
Они забили большую скобу в торец электрода. Алеша продел в нее ломик и кивнул Мухамедову:
— Крути!
Мухамедов сначала ничего не понял, а потом, сообразив, расплылся в улыбке:
— Башка твоя — хорошая башка, право дело! Ты говорил: поднимать. Поднимать — ничего не выйдет. Крутить — другое дело!
— Крути, крути, поменьше разговаривай!
Взявшись за концы ломика, они начали раскручивать верхушку обломка. Алеша рассчитывал, что если им удастся отвернуть верхнюю часть электрода до соединительного ниппеля, то нижняя часть его значительно укоротится. Тогда уже не трудно будет повалить электрод внутри печи и вытащить его через рабочее окно.
Саше пока нечего было делать, он присел на площадку, чтобы как следует рассмотреть цех с этой новой позиции. Однако долго наслаждаться видом не пришлось: через валенки здорово припекало ноги. Саша тронул купол ладонью — он был горячим, рука едва терпела.
«Поди ж ты, как на вулкане сидим!» — подумал он и перебрался с купола на площадку, чтоб не так горячо было ногам. Он представил себе ванну жидкого чугуна под собой, на расстоянии какого-нибудь метра.
Сознание опасности волновало и бодрило. Ведь вот, всего только тонкая скорлупа отделяет всех трех от озера расплавленного чугуна, которым заполнена печь. Стоит своду треснуть и провалиться — и они очутятся в жидком чугуне. Один пшик останется, даже похоронить нечего!
«Смотри, какое наше дело опасное! — рассуждал Саша. — Недаром гордимся, что мы — литейщики, горячий цех! Стихи бы сложить о нашей работе! Нет, в самом деле?»