Алеша засмеялся:
— Чудак ты, Коля! Не бойся, не растеряюсь...
Коля обиженно поджал губы:
— Ну, знаешь, всяко может получиться... Мне что, я тебя предупреждаю, а ты как сам знаешь...
— Спасибо, Коля! Только я не думаю, чтобы такое получилось. Внимание товарища Сталина надо — ох! — какими большими делами заслужить, надо быть настоящим героем труда...
Помолчав, Алеша спросил:
— Так ты уже ходил в кино? Хорошая картина?
— Хорошая, — сухо ответил Коля.
Он был недоволен тем, что Алеша так спокойно и равнодушно отнесся к его словам. Он уже верил и гордился тем, что вот случится же, пригласят его товарища, Алешу Звездина, в Москву, если не к товарищу Сталину, то, по крайней мере, к министру. Невозмутимость Алеши омрачила радостное чувство.
— Я хотел вместе с тобой пойти. Ну, раз ты уже посмотрел... — Алеша нерешительно замолчал и подошел к окну.
Там виднелись ярко освещенные окна противоположного дома. В одном из них на легкой занавеске был отчетливо виден силуэт женщины, перелистывающей книгу.
Идти в кино одному или не идти? Раньше он, не задумываясь, пошел бы один, но сегодня... Клава сказала, что она тоже собирается в кино. Вдруг он ее там встретит?
Непонятная робость возникла в нем. Он нисколько не робел перед девушкой, встречаясь с нею на производстве. Спокойно разговаривал о цеховых и комсомольских делах, иногда даже: подшучивал над нею. Но ни разу не приходилось ему встречаться с Клавой один на один в нерабочей обстановке. И не только с нею, но и ни с кем из девчат. Больше всего беспокоила его мысль: о чем он будет разговаривать с Клавой? Нельзя же все время о производстве рассуждать, надо поговорить о чем-нибудь и другом? О чем?..
Алеша позавидовал Саше. Тому, надо полагать, никаких трудов не составит завести разговор о литературе, о стихах. А Алеша знает свое производство, а насчет литературы слабоват... «Эх, надо, надо среднее образование получать! — с сожалением и досадой подумал он. — Было бы у меня среднее образование — нашел бы, о чем с Клавой разговаривать...»
Его все больше охватывала какая-то робость, какое-то непонятное волнение, смешанное с радостью и надеждой. Казалось бы, что вот-вот в его жизни случится что-то очень значительное, большое, неповторимое. В первый раз он испытывал такое чувство. Оно даже пугало Алешу, и он чуть было не решил не ходить в кино! И в то же время ему страшно хотелось пойти в кино, встретиться с Клавой...
Алеша переодевался, гадая, придет Клава в кино или нет. Ведь она так неопределенно сказала: собираюсь, может быть... Не напрасно ли он волнуется?
Коля с любопытством и удивлением наблюдал за тем, как наряжается Алеша. Совсем непохоже было, чтоб он собирался в кино: надел чистую рубашку, долго мучился с галстуком, пока не закрутил его в огромный узел, вытащил из шифоньера новый, недавно купленный бостоновый костюм, желтые ботинки с подошвой в палец толщиной...
Коля не удержался и заметил:
— В кино ведь не раздеваются...
— Надо же когда-нибудь и костюм носить... — не совсем убедительно возразил Алеша.
Он надел пальто, шапку и еще раз повернулся перед зеркалом, с трудом узнавая себя. Ровным счетом ничего не осталось от чумазого, закоптелого литейщика. В зеркале виден был высокий, широкоплечий юноша. «Как все-таки одежда меняет человека!» — подумал Алеша и вышел.
Новый кинотеатр стоял на пригорке, резко выделяясь своими пятью фасадными колоннами среди окружавших его двухэтажных жилых домов. Все здание было выкрашено в светлоголубую краску, мягко подчеркивавшую белизну лепных карнизов.
Огромный плакат с изображением воина с автоматом в руке, крупная надпись из электрических лампочек — «Падение Берлина», ослепительный луч прожектора, направленный в упор на колоннаду театра, — все это еще более выделяло здание, придавало ему особенный, торжественно-праздничный вид. Это и в самом деле был подарок — до сих пор автозаводцы смотрели кино в ветхом бараке, еще в первые дни строительства приспособленном под кинотеатр.
Алеша два раза обошел здание кругом, по-хозяйски осматривая его со всех сторон. Он приходил сюда в последний раз летом, когда театр еще отстраивался, со всех сторон окруженный лесами. Тогда здесь было грязно, замусорено, неприглядно. Не верилось, что может получиться что-нибудь путное из этой неразберихи. А вот получилось же — настоящий маленький дворец, в который так и тянет войти.
Хорошая тоже профессия — строители! Когда они начинают свое дело, ничего интересного нет. Наоборот, — много хлама и мусора, весь участок разворочен и перековеркан. А когда закончат, глядишь, замечательное здание возвышается, красивое, стройное, радующее глаз. А строителям, должно быть, вдвойне приятнее смотреть на него. Ведь это их рук дело!