— Скажи, пожалуйста, «земляк» — это земля копает?
Панюта рассмеялся:
— Землю копает червяк, а не земляк! Эх ты, голова и два уха. И не копает, а роет...
— Пожалуйста, не надо смех...
И Салам замолчал, о чем-то думая.
Панюта посмотрел на него и обеспокоился: не обиделся ли этот смуглолицый с узкими черной полоской усиками.
— Земляк, Салам, — стал объяснять Панюта, — это человек с одной и той же земли, из одних и тех же краев.
Салам поднял голову от букваря:
— Ага!
— Погоди агакать! Слушай до конца... Ты, вот, из Азербайджана...
— Ага!..
— Чего «ага»?
— Из Азербайджана...
— Вот какой ты нетерпеливый...
— Кровь горячий, не то, что твой... лягуша!..
— Слушай, говорю, не перебивай... Вот, ты из Азербайджана. Встретится тебе такой же, как ты, парень... тоже из Азербайджана. Он и будет тебе земляком...
— А ты мне земляк?
— Я — нет. Я дальневосточник!..
— А он? — Салам кивнул на меня, сидевшего чуть повыше на бруствере окопа.
— И он нет. Он уралец.
По лицу Салама было видно, что он не согласен с таким объяснением. Он растерянно бормотал:
— Ты — не земляк, он — не земляк, — растерянно повторял он. — Выходит, я один земляк!..
— Чего ты себе голову морочишь! Я же тебе сказал, что ты земляк такому же, как ты, парню из Азербайджана!..
— Скажи, пожалуйста, а кто я?
— Ну, то есть как это — «кто»?.. Ну, солдат... воин, защитник Родины...
— Ага! А Родина что?
— Здорово живешь! Советский Союз, вот что такое Родина! Совсем что-то ты сегодня, Салам, того...
— Ага! Ладна! — черные глаза Салама лукаво сверкнули: — А скажи, пожалуйста, мой Азербайджан — Советский Союз?
— Ну, а то как же!..
— А твой Дальний Восток?
— Конечна.
— А его Урал?
— Тоже часть нашей страны! Что за вопрос?..
Салам торжествующе засмеялся.
— А ты говорил не земляк! Мой Азербайджан, твой Восток, его Урал — все Советский Союз, одна земля! Моя земля, твоя земля, его земля — все наша земля. А ты говорил, я тебе не земляк... Он мне не земляк...
— Твой... моя... твоя... его... — смущенно бормотал на этот раз уже Панюта, чувствуя как глубоко прав Самедов. Но, однако, ворчливо заметил: — Легче окоп вырыть на полный профиль, чем с тобой разговаривать.
— Пожалуйста, почему? — безобидно поинтересовался Самедов.
— Потому что ты в языке плохо разбираешься... — но, будучи справедливым, Панюта признал: — Зато в политике ты силе!!
— Значит, ты земляк?
— Земляк, Салам, земляк!
— И он? — Самедов снова кивнул на меня.
— И он земляк!
— Замполит, слышишь? — крикнул мне Самедов.
— Слышу, земляки, слышу!
— Ага! Сразу три земляка! — Самедов вскочил на ноги легко и пружинисто, затем встал на носки солдатских ботинок, словно был он в черкесских сапожках, и резко повернулся несколько раз, как в танце. Потом сел, по-восточному поджав ноги, и протянул Панюте кисет с табаком:
— Кури давай, земляк!
Это было осенью тысяча девятьсот сорок первого года...
Л. ТАТЬЯНИЧЕВА
ЧЕРТЫ НОВОГО
На совещании у директора крупного металлургического завода начальник цеха докладывает о результатах внедрения очень важного рационализаторского предложения.
— К сожалению, положительных результатов пока еще не добились...
— А сколько раз вы пробовали? — спокойно спросил директор.
— Семь раз.
— Попробуйте восьмой!..
— А если не выйдет?..
Директор завода посмотрел на говорившего совсем еще молодыми, с озорной искринкой глазами и, не меняя спокойного тона, посоветовал:
— Попробуйте девятый вариант...
Не скрывая растерянности, начальник цеха спросил:
— А если и в десятый раз получится осечка, тогда как? Меня же ругать станете!..
Директор завода прошелся из угла в угол просторного кабинета и, обращаясь ко всем присутствующим, твердо отчеканил:
— Да, буду ругать! Но за то, что не добившись, успехов в тысячный раз, вы откажетесь от тысяча первого варианта.
В уютном доме Зинурова, за хлебосольным семейным столом, собрались сталевары третьей мартеновской печи Магнитогорского комбината Владимир Захаров, Иван Семенов и хозяин дома, один из ветеранов Магнитки Мухамед Зинуров.
Накануне его приняли кандидатом в члены ВКП(б), и теперь все сталевары третьей печи — коммунисты. Это радостное событие определило характер дружеской встречи... Говорили о Москве, о родном заводе, который носит имя великого Сталина. Владимир Захаров предложил прочесть вслух -напечатанный в «Литературной газете» отрывок из нового романа В. Попова «Сталевары».