Он жаждал генерального сражения на море. Османы уклонялись. Грейг ругал их трусами и требовал подать сюда Капудан-пашу, абсолютно уверенный в грядущей победе.
А вот Джеймс уверенности не разделял, особенно после случая с бригом «Рафаил» — позора на весь флот. Что тут сказать? Сдались без единого выстрела.
Он полюбил толковать с расторопным старшим помощником Эразмом Стоговым. Три языка, долгая служба в Русской Америке. Тому было что рассказать. А капитану послушать.
Вечером друзья стояли на палубе, наблюдая, как матросы с разной работой — кто шил, кто починял сапоги — расселись на гакаборте в ожидании чего-нибудь эдакого от своего мичмана Ивана Ивановича Рыгайло, который покуривал трубочку и поощрял нерешительный молодняк удить с бота рыбу. Когда Иван Иванович чихнул, все разом сняли шапки и пожелали мичману крепкого здоровья.
— У них своя сказка, у нас своя, — сказал Стогов. — «Рафаил» сдали не капитан с офицерами, а взбунтовавшиеся матросы. Это надо знать.
— Разве капитан был арестован? — Джеймс сделал удивлённое лицо. Он уже в подробностях знал историю «Рафаила» и отписался домой, но хотел вытянуть что-нибудь особое, известное только в кругу самих флотских экипажей.
— Вы же видите наших морских, — пожал плечами Стогов и тут же спохватился, потому что построил фразу так, словно бы отделял себя от окружающих. — Вчера офицеры залезли на ванты смотреть дельфинов и повисли — ни вперёд, ни назад. Отличная мишень для неприятеля.
— Хорошо, что они стали только мишенью для брани доброго Алексея Самойловича.
Собеседники расхохотались.
— Точно так же и матросы. Их набирают из сухопутных, многих учат уже в плавании. На «Рафаиле» была молодая команда. Они и воды-то боялись. А тут турки.
Александер кивнул. По его сведениям, 44-пушечный «Рафаил» патрулировал побережье возле Трабзона с приказом немедленно лететь к основному флоту, чуть только покажутся суда неприятеля, чтобы Грейг мог начать преследование. Но ветер почти стих, течение было противным, и бриг понесло на юг, к вражескому берегу, откуда немедленно вышли несколько военных кораблей и окружили злополучный русский вымпел.
— У нас, как и у вас, в уставе нет пункта о сдаче корабля, — Стогов лениво раскурил трубку. — Ещё Петром Великим введено. Так и осталось. Корабль дороже команды. В самом прямом смысле.
Джеймс снова кивнул. Вот правило, которое ему, сухопутному разведчику, всегда казалось идиотским. Но сколько на нём нагорожено героической чепухи!
— Бедняга Стройников, капитан «Рафаила», собрал своих и спросил их мнения. Офицеры обещали принять бой. Но помощник побежал к матросам и стал кричать, будто капитан сошёл с ума и хочет их смерти. А турки обещают жизнь и возвращение в Россию. Матросы взбунтовались и отказались сражаться. Капитану не оставалось ничего, кроме как пойти в свою каюту, хлопнуть стакан водки, лечь на кровать и ждать развязки.
— И вы этому верите? — Александер внимательно смотрел в простодушное лицо Стогова.
— Нет, конечно, — Эразм пожал плечами. — Любой офицер скажет, что в случае бунта на борту должна была бы начаться перестрелка между верными капитану и мятежниками. Надо было застрелить помощника и парочку крикунов. Остальные бы подчинились. Если матросы взяли верх, почему ни капитан, никто из его офицеров не застрелились? Сдача флага хуже смерти.
Джеймс быстро глянул на говорившего.
— Вы думаете: имел место сговор офицеров с матросами? — уточнил Джеймс.
— Думаю, да, — кивнул Стогов. — Не понимаю только, почему они решили вернуться? Уповают на милосердие государя?
Шлюп «Диана», на котором император поспешно отбыл от Варны, чтобы не долее как за день достичь Одессы, входил в гавань уже после заката. Вода была, как стекло, даже без ряби. Ветер затих, и нос беззвучно разламывал зеленоватый студень за бортом, наводя на него слабые бугорки волн, которые тут же гасли, не успев толком удалиться от корабля.
Его величество молча стоял на палубе, положив руки на бортик, для чего ему при высоком росте приходилось заметно нагибаться. Громада берега надвигалась, чернее с каждой секундой. Только на гребне горы виднелась колоннада дворца наместника, издали напоминая руины античного храма.
Спустили шлюпку. Матросы налегли на вёсла и минут через десять пришвартовались в совершенно пустом порту.