— Аль?
— Ну и морока с ними, — вздохнул Вовка. — Все по-своему переиначивают. Но надоже узнать и их имена! — С этими словами Вовка ткнул пальцем в грудь Вожака.
То, что произошло вслед за этим, до крайности поразило ребят. Галке показалось, будто Тутарев свалил огромного дикаря с ног одним прикосновением пальца. Вовка же никак не мог понять, почему Вожак повалился навзничь, едва ощутив анекдотически слабый толчок его, Вовкиной, руки.
Между тем Вожак и Подхалим, упавшие на спину, все еще продолжали лежать на земле.
— Вставайте, граждане неандертальцы, — сказала Сверчкова, тронув Вожака за руку. — Мы же еще не дознакомились!
Вожак, а за ним и Подхалим встали и с явным страхом воззрились на Вовку.
— Ну, хорошо, — улыбнулась Сверчкова, — меня зовут Галкой, его — Вовкой, а вас?
Дикари продолжали молча глядеть на Вовку, словно никто ни о чем их не спрашивал.
— Давайте закругляться, — не выдержал мальчик. — Нам холодно и мы хотим спать. Как вас зовут? Вот вас, например?
И мальчик дотронулся до руки Подхалима.
— Просто обалдеть можно! — не выдержала Галка, видя, что дикари по-прежнему молчат. — Ну, меня зовут Галкой, понимаете? Гал-ка! — Тут Сверчкова стала хлопать ладонью по своей груди. — А его— Вовкой. Вов-ка! А вас? — И девочка показала на Подхалима.
Словно выйдя из оцепенения, Подхалим перевел, наконец, взгляд на Сверчкову и, несколько раз ткнув себя пальцем в грудь, произнес одно слово:
— Уау!
— Уау? — переспросила Галка, указывая пальцем на Подхалима.
— Уау! — подтвердил Подхалим и этим самым отрекся от позорного прозвища, которым заклеймил его Вовка.
— Очень приятно, — вежливо улыбнулась Сверчкова. Уау дотронулся рукой до груди Вожака и очень громко сказал:
— Ыых!
— Ыых! — повторил за ним Вожак и, ткнув себя пальцем в грудь, еще раз произнес — Ыых! — При этом он с каким-то недоумением посмотрел на Вовку.
— Уважаемый Ыых! — сказал Вовка. — Мы хотим спать! — И, соединив свои ладони лопаточкой, Тутарев положил на них голову.
Ыых что-то сказал Уау. Тот стал вращать зрачками и покосился на уже начавшую подгорать кость.
— Ешьте сами, — перехватив взгляд Уау, отказалась Галка. — Мы уже сыты.
— Да разве они поймут! — досадливо махнул рукой Вовка.
— Офх, — неожиданно произнес Ыых, — Каа муу!
— Каа муу, — повторил Уау и показал рукою куда-то в сторону невидимого теперь каменистого холма. — Яудж!
— И я уже, — махнул рукой Вовка. — Мне все равно. А тебе, Галка?
— Мне тоже, — ответила девочка и, задумавшись, спросила — Вовка, а ты знаешь, почему Ыых упал, когда ты дотронулся до него пальцем?
— Не знаю.
— А я знаю! — Почему?
Да вспомни, что ты сказал перед тем, как он упал. Обожди, обожди, — наморщил лоб Тутарев, — дай вспомнить. Ага! Вспомнил! Я сказал, что мы должны узнать как их зовут!
— Нет, ты сказал так: «Но надо же узнать и их имена.»
— Ну и что?
— Когда ты произнес «и их имена», дикарю показалось, что ты угадал его имя — Ыых, и он упал от удивления.
— Верно, Галка, — улыбнулся Тутарев. — Оказывается, ты можешь иногда рассуждать логически.
— Не иногда, а всегда! И вообще всегда слушай своего шефа!
Ыых и Уау глядели на ребят с чувством страха и уважения. Заметив, что они умолкли, Ыых взял Вовку за руку и сказал:
— Офх, Каа муу! Яудж!
— Нас приглашают в гости, — догадалась Сверчкова. — Собирайся!
— Ну что ж, собираться так собираться, — согласился Тутарев и взялся за рюкзак.
Глава двенадцатая
В КОТОРОЙ ВОВКУ И ГАЛКУ ПРЕДСТАВЛЯЮТ ЛЮДЯМ ПЛЕМЕНИ КАА МУУ
У входа в пещеру расположилась большая группа дикарей. Здесь находились все — мужчины, женщины, дети, старики и старухи. Судя по охватившему их возбуждению, можно было понять, что появление юных пришельцев ожидалось давно и с нетерпением. Интерес возрастал с каждой минутой, и к их приходу, естественно, готовились так же, как готовились бы наши люди к прибытию с гор самого настоящего снежного человека или подлинного экземпляра молодого неандертальца.
Надо полагать, любопытство, смешанное со страхом поглощало их целиком. И это любопытство, конечно, было значительно большим, нежели любопытство, с которым современные люди ожидали бы появления неандертальца, — уже хотя бы потому, что современный человек заранее знал бы, как должен выглядеть дикарь и на что он способен. А эти дикари никакого понятия о нашем человеке не имели и готовы были ожидать чего угодно. Если же учесть, что в толпе, расположившейся у входа в пещеру, находились и те, кто уже видел наших героев можно представить, какие чувства вызвали у их соплеменников рассказы о том, свидетелями чего они явились в прошедший день.