Охотник открыл глаза. Ыых смазал ему раны, спрятал лекарство в маленький мешочек, напоминающий рыбий пузырь, и тотчас распорядился трогаться в путь.
Раненого понесли три дикаря: один держал за ноги, а двое — они шли сзади — поддерживали под мышки. По дороге неандертальцы часто произносили слово «баа», и Вовка понял, что речь идет о свирепом звере, которого убил один из них.
Охотники добрались до стоянки, когда солнце уже совершило половину пути и потому палило нещадно.
Вовка издали увидел у входа в пещеру огромный костер. Видимо, оставшиеся дома неандертальцы были вполне уверены в удачном исходе охоты и подготовились к обычному в подобных случаях пиршеству.
Тутарев заметил стоявшую рядом с женщинами и детьми Галку. Не зная, как выразить радость, он положил копья на землю, вытер пальцы о штаны и издал громкий свист. В ту же секунду трое неандертальцев, несших раненого, бросили беднягу на землю и кинулись бежать. Вслед за ними, побросав туши животных, рога и стрелы, помчались остальные дикари. И только Ыых, дрожа всем телом, нашел в себе мужество подойти к Вовке и лечь перед ним на спину.
Вовка велел ему встать. Улыбаясь, он попытался объяснить Ыыху, что у них в школе свистеть так здорово умеют даже девочки, хотя за это могут вызвать в учительскую или к директору. Но вряд ли Ыых что-либо понял из Вовкиного объяснения. Единственное, что до него дошло, так это то, что жизнь его соплеменников находится вне опасности.
— Джуу, Каа муу! — во всю силу своих легких крикнул Ыых.
Его призыв воздействовал. Храбрые охотники вернулись. Раненый, трофеи и стрелы были подняты с земли. Через несколько минут отряд подошел к пещере, где стояли перепуганные Вовкиным свистом неандертальцы и улыбалась Галка, наблюдавшая эту забавную сцену.
Глава семнадцатая
В КОТОРОЙ НАШИ ГЕРОИ ОБМЕНИВАЮТСЯ СВОИМИ ВПЕЧАТЛЕНИЯМИ О ПРОИСШЕДШИХ СОБЫТИЯХ
Пока женщины, к ногам которых были сброшены охотничьи трофеи, разрезали кремневыми ножами на более мелкие куски мясо козлов, Уау снимал шкуру со снежного барса, а Ыых и остальные неандертальцы возились около раненого, Галка отвела Вовку в сторону и с нетерпением стала расспрашивать его о событиях сегодняшнего дня.
Девочка заметила, что он нес копья с кремневыми наконечниками, и поняла это как признак высочайшего к нему доверия со стороны дикарей. Поэтому ей в первую очередь хотелось узнать, за что же он был удостоен такой чести.
— Наверно, долго упрашивал? — усмехнулась Сверчкова.
— Минут сорок.
— А потом?
— Потом я согласился.
— Ты?!
— А кто же? Не я упрашивал, а меня еле уломали.
— Как так?
— Очень просто. Подходит ко мне Ыых, кланяется и говорит: «Уважаемый Владимир Леонидович, сделайте нам, пожалуйста, одолжение, возьмитесь нести оружие!».
— Не болтай!
— А я его спрашиваю: «Как? Просто так, на общественных началах? Не пойдет! У меня семья и Галка на руках… Так что, извините, граждане неандертальцы…».
— Ну, Вовка!
— А ты не нукай. Лучше послушай, что я обнаружил.
Узнав о том, что их вещи находятся в святилище козла, девочка задумалась.
— Что делать?
— Надо утащить все это и где-нибудь припрятать.
— Значит, ты предлагаешь организовать кражу?
— Крадут чужие вещи, а свои мы просто возвратим по принадлежности. Как-нибудь я туда залезу, и…
— Почему «я»? Мы вместе поднимемся в пещеру.
— Не боишься, что звери на нас нападут? Честно говоря, я немного сдрейфил, когда увидел барса. А ведь он был уже почти мертвый.
Ответить на этот вопрос Галка не захотела и поэтому постаралась перевести разговор на другую тему. Как бы невзначай она поинтересовалась, хорошо ли мечет копье Вожак.
— Дай бог нам так научиться! — воскликнул мальчик.
— «Дай бог, дай бог», — передразнила Сверчкова, — Наверно, Гошка Чистюлькин был прав, когда говорил, что в тебе есть что-то религиозное.
— Балбес твой Чистюлькин!
— Вовка, скажи честно, а ты хотел бы сейчас увидеть этого балбеса? — спросила Сверчкова после небольшой паузы.
Вопрос Галки повис в воздухе: Тутарев уставился на нее немигающими глазами и почувствовал, как в его горле невыносимо першит. Чтоб не заплакать, он откашлялся и оглянулся на дикарей, весело копошившихся у костра, на котором уже жарилась свежая дичь.