Ыых перестал подпрыгивать и, недоуменно оглянувшись, прислушался. То же сделали и остальные любители лянги. Стон повторился.
Войдя в пещеру, Ыых подошел к раненому охотнику, лежавшему на шкуре и позабытому всеми сородичами. Взяв раненого за руку и припав головой к его груди, Ыых повернулся к своим соплеменникам.
— Каа муу! Бжийя ии! — хрипло произнес он.
Вовка, стоявший вместе с Галкой неподалеку от раненого, ощутил бешеное биение своего сердца. Взяв Галку за руку, он подошел с нею к Ыыху и тревожно взглянул на раненого. Охотник был мертв.
— Вот к чему привела твоя дурацкая лянга, — тихо сказала девочка.
Вовка подавленно опустил глаза и судорожно вздохнул. Он почувствовал себя виновником смерти Бжийи и не находил себе решительно никакого оправдания.
Это был последний день увлечения лянгой у неандертальцев.
Глава двадцатая
СПОСОБНАЯ ВЫЗВАТЬ СЛЕЗЫ У МАЛЬЧИКОВ И РЫДАНИЯ У ДЕВОЧЕК
Умершего положили на шкуру снежного барса. На ту же шкуру положили копье погибшего охотника, дубину, два кремневых ножа, кусок жареного мяса и две пары рогов.
— Зачем они все это кладут? — удивился Вовка.
— Они верят в загробную жизнь, — пояснила Галка. — Еда и оружие должны, по их мнению, пригодиться охотнику на том свете.
— Что за нелепость, — пожал плечами Тутарев. — Выходит, если б я умер, меня завернули бы в пододеяльник и положили бы со мной учебники, свистульку, рогатку, зубную щетку и порошок?
— Да, — кивнула Галка. — И рогатку, и лянгу, и пустой патрон, и трамвайный абонемент, который с прошлого года завалялся у тебя в кармане. А вот зубную щетку и порошок не думали бы класть.
— Почему?
— Потому что ты и при жизни не чистишь зубы, а в загробном мире тем более не стал бы.
— Ну, ты, — нахмурился Вовка. — Тут, понимаешь, всеобщая скорбь, печаль, а ты все свою шефскую линию гнешь.
Между тем Ыых, Уау и еще двое мужчин подняли с земли шкуру снежного барса, на которой лежал скончавшийся дикарь, и понесли ее. За ними медленно следовали остальные неандертальцы. Вовка и Галка молча двинулись сзади. Ыых, заметив это, остановился, опустил на землю ношу одновременно с тремя охотниками и, подойдя к Галке, молча указал ей рукой на пещеру, где только что скрылись женщины и дети.
— Видишь, шефы в юбках тут не в почете, — съязвил Вовка.
Сверчкова обиженно хмыкнула и медленно направилась обратно. Мальчик сочувственно развел руками.
Траурная процессия продолжила путь. В двух километрах от стоянки на высоте трех метров от тропы, по которой еще передвигались измученные лянгой неандертальцы, Вовка увидел вход в пещеру, заваленный большим зеленовато-голубым намнем.
Ыых, Уау и еще четверо дикарей, с трудом взобравшись по едва заметным выступам скалы на небольшую естественную ступень у самого входа в пещеру, навалились на камень и откатили его вглубь грота. Сначала в пещеру внесли дубину, копье, два кремневых ножа, кусок жареного мяса и рога. Потом с большими предосторожностями и ценою огромных усилий подняли тело охотника.
Дикари стали рыть яму, пользуясь кремневыми ножами. Они работали в полном молчании в течение доброго часа, и за это время Вовка хорошо освоился с полумраком. Грот имел в ширину метров семь, а в длину — около двадцати.
Яма была готова. Согнув правую руку умершего в локте, Ыых осторожно приподнял ее и подложил под голову так, что ладонь прикрыла правое ухо. Вслед за этим покойнику согнули в коленях ноги и положили его в яму. Таким образом, при взгляде на убитого казалось, что он спит на правом боку, подложив под голову руку.
Ыых опять произнес фразу, услышанную Вовкой еще у костра:
— Каа муу! Бжийя ии!
Неандертальцы сразу легли на спины. Вовка тоже решил последовать, их примеру, но потом раздумал. Ведь он все-таки пионер, а не доисторический человек. Не к лицу пионеру ни в церковь ходить, ни козлу поклоняться, ни камню молиться.
Ыых, поднявшись одновременно с остальными, положил возле головы умершего два кремневых ножа, около рук — дубину, а между ними — кусок мяса. У ног он поместил рогатую голову кийка.
Вовка обратил внимание на вялость движений Ыыха и его соплеменников. Было очевидно, что дикарей смертельно измотало многодневное увлечение лянгой. Они работали словно в полусне.