— Слушай, Хедли… Я не знаю, что сказать, чтобы… чтобы…
— Если вы говорите о том, что произошло на День Благодарения, то вам не нужно ничего говорить.
— Прости? — Реджина с удивлением посмотрела на меня, ее глаза расширились.
Я густо покраснела и сразу же приковала взгляд на свои туфли, но продолжила говорить.
— Арчер рассказал мне, что произошло. Не думаю, что вы должны за это извиняться.
Реджина села на пол с озадаченным взглядом на лице, словно она не могла поверить, что я только что сказала. Я поняла, что Реджина не очень распространялась о том, что случилось с ней, или о её ПТСР. Конечно, я получила все сведения от Арчера, но многие из них были предположениями, которые я сделала сама. Однако я сильно сомневалась, что они не были верны.
— Понятно, — наконец ответила она, звуча очень устало.
Я не знала, что сказать. Было ли что-то, что я могла сказать, чтобы успокоить Реджину?
— Мне жаль, Реджина.
— Не извиняйся, Хедли. — Реджина выпустила смешок, ее глаза светились и блестели невыплаканными слезами. — Что было, то прошло. И мы ничего не можем с этим поделать.
Нет, внезапно подумала я над её словами. Нет, это не совсем правда.
Что было в прошлом оставалось в прошлом, она была права. Но ничего не говорило о том, что мы не можем уйти от тех ужасных вещей, изменить наше мнение о них, попробовать и сделать жизнь стоящей. Жизнь всегда стоит того, чтобы жить, даже если так не кажется.
— У вас всё ещё есть Эйприл, Мэй и Джун, — нерешительно отметила я. — И ваша мама, и Арчер.
— Я знаю. — Реджина засмеялась сквозь слезы, вытирая глаза рукавом рубашки.
— Я не пытаюсь вести себя так, словно я всё знаю, — продолжила я с внезапным всплеском уверенности. Я сползла со стола и села, скрестив ноги на полу возле Реджины и сложив руки на коленях. — Это просто… Я не знаю. Я просто хочу видеть всех вас счастливыми и успешными. Вы все заслуживаете этого после всего, что вы пережили. Я, наверное, много болтаю и не думаю, что в моих словах есть особый смысл, потому что я бессвязно тараторю, как идиотка, но…
Реджина расхохоталась и подняла руку, чтобы остановить мою бессвязный лепет.
— Я знаю, милая. Я знаю, к чему ты клонишь. И я польщена, что ты говоришь мне что-то подобное. Мы… Мы действительно не подпускаем людей к этой семье, если ты понимаешь, что я имею в виду.
— Почему нет? — Я нахмурилась, думая о том, что она сказала. — Если вы не возражаете, что я спрашиваю.
Реджина вздохнула, её глаза заблестели, когда она посмотрела на меня.
— Когда в твоей семье кого-то убили, здесь нечем гордиться. Никто не говорит об этом, потому что никто не хочет принять тот факт, что что-то настолько плохое на самом деле происходит. Почему ты думаешь, у Арчера нет друзей?
— Из-за его отца? — Моя челюсть упала, чуть не задев пол.
Реджина хмуро кивнула, положив руку на свой лоб.
— Боже, всё было ужасно сразу после происшествия. Казалось, все знали об этом, и дети в школе постоянно дразнили Арчера. Они и дрались с ним, и обзывались, и говорили ему, что он убийца, как и его отец.
Я сидела спиной к стойке в изумлении. Мне было страшно услышать то, что Реджине придется говорить дальше. Бедный Арчер. Бедная Реджина.
— Как так вышло, что я даже не знала об этом? — сказала я вслух больше себе, чем Реджине. — Я хожу в ту же школу, что и Арчер в течение многих лет.
— У Арчера очень хорошо получается сливаться с толпой. — Реджина вздохнула, снова пожимая плечами.
Это точно.
Может быть, Арчеру нужен был кто-то, кто проявил бы какую-нибудь доброту по отношению к нему, чтобы дать ему понять, что то, что случилось с его биологическим отцом, никак не отражается на нем. Если идиоты в школе автоматически считали Арчера ужасным человеком из-за того, что с ним случилось, то, очевидно, они были глупы. Школа была только временной и после того, как мы бы ее закончили, шансы увидеть этих придурков, равнялись бы нулю. Я искренне надеялась, что Арчер понимал это.
— Арчер принимает антидепрессанты? — спросила я, прежде чем смогла остановить себя.
— Да — медленно ответила Реджина, бросая на меня любопытный взгляд. — Принимает. Они в основном и помогают ему успокаиваться, я думаю.
Конечно, мне нужно было отнестись к этому скептически. Я ничего не знала об антидепрессантах, но не думаю, что они должны были заставить кого-то вести себя так угрюмо. Навязчивая мысль, которая появилась в уголке моего сознания, заставила мои волосы на затылке встать дыбом. Я собиралась копнуть немного глубже во всё это дело, даже если оно не самое приятное.
Я как раз открыла рот, чтобы рассказать Реджине кое-что, что, вероятно, не будет приятно слышать, но громкий звук старого телефона опередил меня. Реджина вскочила на ноги и протянула руку к передней стойке, чтобы взять трубку.
— Алло? — ответила она с придыханием. Она замолчала, слушая человека на другом конце линии. — Да, это она.
Наблюдая проявление эмоций, появляющихся на лице Реджины, пока она слушала звонившего, я поняла, что произошло что-то очень и очень нехорошее.
— Подождите, что? Вы это серьезно? Ну, а он в порядке? Что….
Реджина прервалась на полуслове и бросила трубку обратно на крючок, делая резкие вдохи, из-за чего казалось, будто она борется со слезами.
— Реджина? — сказала я, мой голос был едва громче шепота.
— Произошел несчастный случай, — ответила она мгновение спустя, её голос дрожал.
Эти слова просто перевернули мой мир вверх дном. Я схватилась за прилавок, когда у меня закружилась голова.
— А… Арчер? — пробормотала я, широко раскрыв глаза.
— Я не знаю.
Реджина подошла к кухонной двери и крикнула:
— Мам, мне нужно идти! Что-то случилось с Арчером!
Она не стала ждать ответа, прежде чем перепрыгнуть через переднюю стойку и жестом показала мне следовать за ней, мчась к двери.
Я не колебалась ни секунды. Я бросилась через прилавок и побежала за Реджиной, выскакивая за дверь, и затем мы вдвоем побежали. Я понятия не имела, где произошел этот «несчастный случай», но кое-что я хорошо понимала. И это определенно был не несчастный случай, что бы ни случилось.
Я продолжала молиться про себя снова и снова, чтобы никто не пострадал и чтобы всё было хорошо. Реджина и я пробегали тротуар за тротуаром, в то время как я пыхтела и вздыхала всю дорогу, толкая людей в сторону. Несколько минут спустя стало совершенно ясно, куда мы бежали — маленький китайский ресторанчик, где работал Арчер.
Когда мы обогнули последнее здание по направлению к ресторанчику, то, что мы увидели, было совершенно неожиданным.
Вся улица была перекрыта оранжевыми конусами дорожного движения и лентами, и множество полицейских и пожарных машин были припаркованы повсюду, указывая на крошечное отверстие в стене дальше по дороге. Густые черные облака дыма поднимались в ночное небо, забивая мне горло и заставляя мои глаза гореть.
Реджина, не теряя времени, пробралась по тротуару к задымленной, обугленной дыре в стене. Я быстро последовала за ней и увидела, как её почти сразу же остановила полиция.
— Прочь с дороги! Это мой сын! — кричала Реджина, сопротивляясь одному здоровяку, выглядевшему, как полицейский.
Секунду спустя слезы катились по моему лицу, когда я увидела, как Арчер проскальзывает из-под баррикад и тянется к своей маме. Я не смела сделать ни шагу ближе, чем на несколько футов, когда Реджина схватила своего сына, обнимая его как можно крепче, а он обнял её в ответ.
Из того, что я могла видеть на таком расстоянии, Арчер не выглядел сильно пострадавшим. Он был в саже, и синяк на его щеке выглядел хуже, чем раньше, но на этом вроде всё.
Мне пришлось напомнить себе, что всё будет хорошо. Арчер был жив. Но это была не случайность.