Возможности того, что могло произойти, были бесконечны. Мои руки тряслись, как только я плюхнулась на стул и чуть не сбила свою бутылку лимонада со стола.
Сейчас всевозможные пугающие сценарии пронеслись в моей голове, и я приложила все усилия, чтобы не разрыдаться посреди столовой. Я знала, что веду себя, как плакса, по поводу всего этого. Нельзя было обойти стороной этот факт. Но сегодня что-то ужасно неправильное маячило на горизонте, и в этом не было никаких сомнений. Арчер, насколько мне известно, ни разу не пропустил ни одного дня в школе за весь этот семестр. Каждый день, когда я направлялась в спортзал из класса химии, я проходила мимо его шкафчика, и он всегда стоял там, запихивая вещи в свой рюкзак с привычным угрюмым выражением. Не то чтобы я нарочно ходила там, чтобы высматривать его, но я обычно всегда держалась в стороне в коридорах, было трудно не увидеть его. Даже если всё остальное в моей жизни было до смешного непредсказуемо, Арчер всегда был там, и это было своего рода удовлетворение.
Осколок ледяного ужаса скользнул вниз по моей спине от одной мысли, которая внезапно пришла мне в голову.
Что если Арчер покончил с собой? Что если он на самом деле сделал это?
Так, стоп, Хедли, рассуждала я сама с собой. У меня еще осталось 11 дней. Ещё слишком рано, даже если он собирался сделать это. Должна быть какая-то правдоподобная причина, почему его сегодня здесь нет.
Если бы он действительно покончил с собой, то я б об этом знала. Я была уверена в этом. Технически это уже случалось прежде, и об этом говорила вся школа. Нет, я была абсолютно уверена, что я б узнала, если бы Арчер покончил с собой.
Я бросила свой наполовину съеденный бутерброд на стол и вытащила свой телефон из кармана. У Арчера не было сотового телефона, поэтому я не могла позвонить ему, но я могла позвонить в кофейню, что именно я и сделала.
Я скрестила пальцы и затаила дыхание, пока шли гудки. Сначала один раз, затем второй, третий. И затем связь оборвалась.
Это совершенно не сулило ничего хорошего.
Я сделала несколько глубоких вдохов, в то время как положила голову на стол, стараясь изо всех сил не начать плакать. Я даже проверила шрамы на своем запястье, просто чтобы убедиться, что мне ничего не мерещилось. Нет, у меня определенно было еще 11 дней.
Тогда какого черта происходило?
Я продолжала держать голову опущенной на столе весь обед и проигнорировала свой бутерброд и всё остальное, что происходило вокруг меня. Я надеялась, что мне удалось просто списать страдальческое выражение на моем лице на боль в животе или головную боль.
Когда прозвенел звонок на пятый урок, я медленно собрала свои вещи и выбросила бутерброд со стола в мусорное ведро. Пятым уроком был английский, и мы недавно начали делать рефераты на тему «Великого Гэтсби», так что класс был в библиотеке до дальнейших указаний. По крайней мере, в библиотеке у меня была возможность избегать всех остальных. Либо так, либо вздремнуть в каком-нибудь укромном уголке.
Миссис Лоу, учитель английского языка, ждала класс в библиотеке, и как только мы все были в сборе, она начала свою обычную болтовню о том, что мы должны вести себя тихо и уважительно, и как мы все должны усердно работать над нашими рефератами. Это были типичные бла-бла инструкции, так что я действительно не обращала на них особого внимания.
Я бросила свою школьную сумку на стол возле дальнего угла библиотеки и отправилась на поиски экземпляра «Великого Гэтсби». Он не стоял на полке «Ф» — Ф для Фицджеральда — и его не было в корзине возврата. Так что в итоге мне пришлось идти к стойке регистрации, чтобы попросить библиотекаря, миссис Питерсон, помочь мне найти копию.
На это ушло добрых пятнадцать минут. Я не сильно возражала, так как обычно я хваталась за любой шанс, который мне попадался, чтобы избежать составления реферата.
Стол, на который я бросила свои школьные вещи, был по-прежнему пуст, когда я вернулась, что было облегчением. Я медленно достала свой блокнот, ластик и карандаш и просто бросила их на стол. Я с отвращением посмотрела на «Великого Гэтсби», как только протянула к нему руку. Не то чтобы мне не понравилась книга. Наоборот, она была довольно хорошо написана. У меня не хватало времени или концентрации, чтобы работать над этим дурацким рефератом.
Я не могла перестать думать об Арчере. Я не знала, где он и что происходит, и мне просто хотелось его увидеть, чтобы знать, что он в порядке. Мне никак не удавалось связаться с ним, и это серьезно начинало меня пугать.
Я со вздохом откинулась на спинку стула и открыла «Великого Гэтсби», листая страницы. Я только дошла до третьей главы, когда маленький клочок бумаги выпал из книги и упал на мой живот.
Я перекрестилась перед тем, как схватить записку и развернуть её, в то время как мое сердце колотилось в груди.
И того, что я прочитала, было достаточно, чтобы мне стало дурно.
Крестики-нолики, и вот уже три в ряд.
Шестнадцать дней прошли, одиннадцать летят.
Эйприл, Мэй и Джун — цветочки,
Но кто-то расценит их, как мяса кусочки.
Смотри куда идешь и не отводи никуда взгляд,
Ведь никогда не знаешь, когда за тобой следят.
Святое дерьмо. Святое дерьмо.
Слезы горели в моих глазах, а губы дрожали, как только я произнесла слова, написанные на записке, которые ясно как день были предназначены для меня. Шестнадцать дней плюс одиннадцать дней? Получалось 27 дней. Кто ещё был связан с 27 днями, как я? Никто.
Записка была как раз в духе Хэйвока. Безо всяких и, если или но.
Я старалась незаметно осмотреться вокруг в поисках каких-либо признаков Хэйвока или кого-то, кто наблюдал за мной, наблюдал как я читаю записку, оставленную в моей книге. Никто не обращал на меня никакого внимания, но это ничего не значило.
Так что то сильное чувство, которое у меня было раньше, что кто-то наблюдает за мной, похоже, было верным. Было глупо с моей стороны забыть, что только потому, что я не могла видеть Хэйвока, не значило, что его здесь нет. Ну конечно, он должен был быть здесь.
Я отодвинулась от стола и поднялась, крепко сжимая в руке записку, и отправилась между рядами книжных шкафов, в надежде, что поймаю хоть проблеск Хэйвока. Ряды книжных шкафов были совершенно пусты. Там никого не было. Я стояла посреди одного из рядов и дала себе минуту, чтобы немного отвлечься от слез.
Нервный срыв в центре библиотеки не был в моих интересах. Последнее, что мне нужно было, так это привлечь к себе внимание.
Не зная, что еще сделать с внезапной мыслью, пришедшей ко мне в голову, я сделала глубокий вдох и полушепотом-полукриком произнесла: «Хэйвок! Я знаю, что ты там! И я вовсе не считаю эту дерьмовую записку смешной!»
Я не получила ответа.
Я вздохнула и заставила себя повернуться, чтобы направиться обратно к своему столу и затем меня ударила по голове книга, которая упала с верхней полки одного из книжных шкафов.
Я ахнула и упала спиной на землю, хватаясь за лоб. Моя голова уже пульсировала от боли и, когда я посмотрела на свои пальцы, они были покрыты кровью. Травма от падения книги было наименьшей из моих проблем.
Вытирая руки о свои джинсы, я наклонилась и подняла книгу, которая ударила меня по голове. Когда я посмотрела на название, голова начала болеть ещё больше.
С чего вдруг, черт возьми, какой-то тяжелой, пятифунтовой книге по американскому праву нужно было упасть с книжной полки и ударить меня по голове?
Я сильно сомневалась в том, что книга на верхней полке случайным образом упала б с полки, когда я проходила мимо. Как бы бессмысленно это не звучало, это, вероятно, было дело рук Хэйвока. Он посылал мне больше размытых посланий, ударяя меня по голове книгами?