Она остановила на мгновение свой быстрый лепет, а затем уставилась на Арчера. Он снова перебирал мою картошку фри, а выражение его лица явно было не заинтересованным.
— Я могу тебе чем-нибудь помочь, Тейлор?
Арчер бросил свою картошку и наклонился вперёд, опираясь локтями на стол и положив голову на руки. Он бросил на Тейлор такую забавную улыбку, что я удивилась, почему она ничего не сказала. Это было буквально всё, что я могла сделать, чтобы не расхохотаться.
— Ты не собираешься позвать Хедли на зимний бал? — потребовала Тейлор.
Моя челюсть отвисла, пока я смотрела на нее в ужасе.
— Тейлор! Зачем это было нужно?
Тейлор отмахнулась от моего комментария, словно это был пустяк, и продолжала требовательно смотреть на Арчера.
Мой парень — я до сих пор привыкала называть Арчера своим парнем, но никуда не денешься, ведь мы же встречались — и моя лучшая подруга начали пристально смотреть друг на друга. Это длилось несколько минут, прежде чем Арчер поднялся на ноги, обошел стол, встал на одно колено и взял мою руку в свою.
— Арчер! — зашипела я. — Какого черта ты делаешь? Вставай!
Он проигнорировал меня и сказал серьезным голосом:
— Хедли Энн Джеймисон. Ты пойдешь на зимний бал со мной?
— Нет! Я не хочу идти на зимний бал!
— Спасибо, Хедли. — Губы Арчера скрутились в ухмылке, как только он встал на ноги.
Он снова занял свое место за столом и начал есть мою картошку.
— Ну вот, — самодовольно сказал он Тейлор. — Я пригласил ее на зимний бал, а она сказала «нет». Довольна?
— Ладно, — наконец, сказала Тейлор. А затем она повернулась ко мне с сердитым взглядом. — Почему вы не хотите пойти на зимний бал?
— Я ненавижу танцы, — сказала я в тот момент, когда Арчер сказал:
— Я ненавижу всех в этой школе.
Тейлор уставилась на нас с недоверчивым выражением, словно она едва могла поверить в то, что услышала. Она очень драматично закатила глаза, после чего вздохнула.
— Ладно. Пофиг. Вы действительно идеально подходите друг другу.
— Я не настолько неприятная, как Арчер, — сказала я с сарказмом. — Я тебя умоляю.
— Спасибо, милая, — сказал мне Арчер. — Я ждал этих слов.
Этот день начинал ощущаться нереальным. Я постоянно оглядывалась через плечо последние две недели, так как боялась, что если расслаблюсь, то произойдет что-то совершенно ужасное. Со мной, Арчером, тройняшками или Реджиной.
Прошло всего два дня, с тех пор как Хэйвок появился в моем классе химии, и я не видела никаких следов, что даже отдаленно напоминали этого человека. Угрозы Смерти, должно быть, было достаточно, чтобы заставить его отступить.
Но как бы я не надеялась, что никогда снова не увижу Хэйвока, на затворках моего сознания была эта маленькая, зудящая мысль, что это ещё не конец.
Был четверг. Я просто должна была продержаться до понедельника, и тогда всё, что преследовало меня с ноября, исчезнет.
На самом деле проводить время с Тейлор и Арчером, шутить и смеяться было, конечно, приятно. Но это всё равно не останавливало меня от внутренней истерики.
Смерть был прав. Я, конечно, надеялась, что знала, что делаю, встречаясь с Арчером. До сих пор всё шло хорошо, но мне было хорошо известно, как легко всё может измениться.
Квартира была пустой, когда я зашла внутрь во второй половине дня после школы. Это было не удивительно. Я не видела своих родителей с тех пор, как они вернулись из деловой поездки две недели назад. Я не была уверена, расстроена я этим или нет.
Я бросила свою сумку на диван и пошла на кухню, намереваясь заварить чашку чая. Я, действительно, была не очень настроена делать домашнее задание.
Я взяла кружку из шкафчика и свой любимый пакетик чайных листьев, и принялась делать чай. Как только я добавила горячей воды, я услышала тихий шорох позади себя, почти как легкий ветерок.
Я оглянулась через плечо и увидела, что Смерть сидит за обеденным столом, развалившись на своем стуле, скрестив руки.
— Я удивлен, — сказал он. — Ты не закричала.
Я пожала плечами, дуя на свой чай, прежде чем сделать глоток.
— Я вроде как теперь привыкла к твоим появлениям и исчезновениям.
— Рад слышать. — Смерть слегка улыбнулся. — Буду стараться лучше, чтобы напугать тебя в будущем.
Я заняла место за столом напротив него и поставила чай перед собой. — Почему ты здесь, Смерть?
Он вздохнул и наклонился вперед, барабаня пальцами по столу.
— Ты, наверное, хочешь объяснений, да?
— Насчет чего? — спросила я.
— Насчет моего вмешательства, — уточнил он. — Насчет моей жены.
Я была потрясена, услышав, как эти слова вылетели из его рта.
— Ты не должен рассказывать мне это, если не хочешь, — медленно сказала я, прочистив горло. — Это ведь личное.
— Нет, думаю, ты должна знать о Люкреции. — Смерть покачал головой, проводя рукой по своим волосам.
Секундочку…
— Эм, а ты случайно говоришь не о Люкреции Борджиа, верно?
— Нет, не о Люкреции Борджиа. — Смерть выпустил смешок. — Но меня уже спрашивали об этом раньше.
Если бы в кофейне не висел портрет семьи Борджиа — почему именно там, я понятия не имею, — я, вероятно, не спросила б об этом Смерть.
— Кем она была? — наконец, спросила я, сделав глоток своего чая.
Смерть засунул руку в карман своей кожаной куртки и вытащил небольшой медальон, прикрепленный к очень старой, золотой цепочке. Он бросил его мне и я поймала его левой рукой, прежде чем он упал на стол.
Я проследила пальцами схему цветов на медальоне, и несколько кусочков ржавчины раскололись в моей руке.
— Сколько ему лет? — спросила я.
— Несколько сотен, — ответил Смерть. — Люкреция дала его мне, когда мы были женаты.
— Когда это было? — в любопытстве сказала я.
— В 1693.
— Святое дерьмо, Смерть. Ты старый.
Смерть запрокинул голову и расхохотался. Должно быть, ему мой комментарий показался каким-то образом смешным, потому что прошло несколько минут, прежде чем ему, наконец, удалось взять себя в руки.
— А ты шутница, Хедли, верно? — вздохнул Смерть, всё ещё улыбаясь. — Но да, предполагаю, что я старый.
Я осторожно открыла замочек на медальоне и открыла его. На правой стороне медальона был портрет очень красивой женщины. У нее были длинные, светлые волосы, собранные в ореоле длинных локонов и кос. Её кожа была бледной и выглядела она так, будто принадлежала к дворянству. Хотя портрет, очевидно, был нарисован, на её лице была скрытная улыбка, словно она знала что-то, чего не знают другие.
— Она красивая, Смерть, — сказала я, протягивая ему медальон.
— Я знаю. — Смерть захлопнул медальон и сунул его в карман.
— Как ты с ней познакомился? — спросила я, теперь мне было интересно узнать всю историю.
— Я был в Риме в 1692 году для… охоты, так сказать, — торжественным голосом начал Смерть. — Альфонсо Аллегретти был видным деятелем в итальянской политике. Ему было 71, и он умирал от рака поджелудочной железы, когда я прибыл. Я ожидал, что как всегда тихо и мирно заберу его жизнь. И именно когда я собирался сделать это, его дочь ворвалась и начала кричать на меня, требуя ответить, кто я такой и какого черта делаю в поместье её семьи.
— Держу пари, ты не ожидал этого, — сказала я, не сумев сдержать улыбку.
— Конечно, нет. — Смерть ухмыльнулся.
— Что случилось потом?
— Я сказал ей, что заберу и её жизнь тоже, если она не заткнется. Я думал, что мне придётся, учитывая то, сколько она рыдала и кричала на меня.
— Но вместо этого ты влюбился в нее.
Какой-то взгляд пересек черты лица Смерти, как только я произнесла это, и он прервал зрительный контакт.
— Да, я влюбился в нее, что было довольно глупо. И, наверное, именно здесь и началась моя погибель.
Я чувствовала, как мое сердце сжалось и упало в груди.
Любовь никогда не ошибалась, ведь так?
— Почему? — нерешительно спросила я. — Что-то случилось?