Карта.
Он так и не понял логики в действиях гастролёра, который решил помочь «бедному родственнику» с клеймом алкоголика и конченого человека. Да, легенда Зоны благодарила его, пусть немного во фривольном виде, но это не повод первому встречному раздавать ценные вещи.
Лейтенант поднялся в комнату на второй этаж, осмотрелся. Никого. Отпер замок ключом, зашёл внутрь. Дверь за собой предусмотрительно закрыл на толстую, с палец, щеколду. Положив на столешницу винтовку, он потянул ящик на себя. В нём лежал свёрток, запечатанный плотной крафтовой бумагой и перевязанный резинкой. Под ним могло оказаться что угодно. Журнал с порнокартинками, например. Человек бережно извлёк из ящика бумажный цилиндр и бесцеремонно разорвал упаковку.
Сильвер сказал правду.
Она существовала.
Это оказалась топографическая карта местности 1986 года масштабом 1 к 500. На один сантиметр плотного листа приходилось 500 метров длины. Довольно подробная, чтобы планировать военные операции. В раскрытом виде она заняла весь стол. Грешник сбросил с поверхности всё лишнее и расправил «миллиметровку». В нос ударил запах сырости и прелых листьев. Именно так воняют книги в библиотеке, доживающие век в пыльном углу, пока худощавая тётя в огромных очках не отправит их на переработку.
Картой долго не пользовались, особенно в последнее время. Во многих местах сохранилась пыль, к шероховатой поверхности налипла грязь. Одновременно она выглядела потрёпанной и много раз использованной. Рваные, скомканные края, следы от жирных рук и от пролитого кофе, проклеенные скотчем протёртые сгибы, говорили, что карту активно использовали. В одном месте её прожгли сигаретой. Возможно, она лежала на столе и выполняла функцию скатерти, пока однажды не оказалась у Сильвера. Карта охватывала северные окраины Припяти, часть Красного Леса и кусочек пруда-охладителя, на берегу которого возвышался над местностью взорвавшийся Саркофаг, и все окрестные села к северу от них: Красное, Зимовище, Усов, Бенёвка. Плюс кусочек Беларуси с юга. Масаны, Буда, Лемешево. Незнакомые названия. Карта пестрила множеством пометок разных цветов и условными обозначениями, написанные от руки карандашом и разноцветными ручками. Некоторые надписи практически истёрлись и при слабом освещении с трудом поддавались дешифровке. Гораздо лучше сохранились надписи чёрными чернилами, выведенные неаккуратной рукой. С обратной стороны разлинованную бумагу исписали комментариями и сокращениями, что представляли на первый взгляд, малопонятную абракадабру. Добавьте к этому графические линии, подчёркивания и восклицательные знаки и вы получите подробное описание части закрытой территории, долгий час скрывающейся за плотной и непреодолимой преградой из тумана, реки и монстров. В этом и состояла её ценность. Пометки давали приблизительную картинку происходящего на Севере и могли здорово облегчить жизнь путешественникам. К примеру, стрелочка красного цвета указывала на основной путь проникновения, значок ментальной угрозы говорил об опасности биологического уровня.
С замиранием наёмник рассматривал подарок ушлого ветерана. На одно мгновение он представил себя капитаном корсаров, что планировал рейд на Картахену в поисках испанского золота. Это доставляло в некотором роде удовольствие. В самом углу карты он приметил незамысловатую подпись с инициалами «К. Д.» Картограф? Интересно, кому она изначально принадлежала? Впрочем, неважно. Не зря ветеран просил его не показывать карту кому попало.
К пожеланиям Сильвера Грешник прислушался. Он свернул документ в четвертинку, затем упаковал артефакт в полиэтиленовый пакет. И положил во внутренний карман. Будет свободная минутка — изучит его более внимательно. Пока стоило припрятать до лучших времён. Что же, у него теперь есть козырь в рукаве и мотивация. Осталось только обговорить детали с Валом, выслушать старого пройдоху и принять решение.
А пока он вернётся в бар, закажет себе поесть, выпить, и подождёт бармена.
Одноглазый помощник Вала возился с мясом. Судя по запаху, успешно. Грешник подоспел вовремя. Не думая, он заказал пиво, стейк и уселся за дальний стол. Чтобы убить время, пока готовится обед, он ножом принялся вырезать на грязной деревянной столешнице буковки. Заодно человек думал о дальнейших планах. В первую очередь он хотел поговорить с барменом и расставить точки над i. А ещё его всерьёз беспокоили слова Раста. Бывший коллега час назад огласил крамольную мысль — бросить всё и свалить в закат прочь от этого дерьма. Конечно, к похожим рассуждениям он не единожды приходил в периоды просветления между затяжными запоями. Иногда идея о побеге казалась удачным решением, притягивая простотой. Инсценировать свою смерть, подкупить постовых на Границе, прихватить кубышку и уйти — заманчивая перспектива! Ничего сложного, если бы не нюансы.