Грешник вынырнул на пустырь, заваленный хламом, и резкими шагами сократил расстояние до братков. Вооружённый трубой военный держал руки страдальца, который всё ещё подавал признаки сопротивления. Как и предполагалось, на нового участника никто не обратил внимания, пока он сам не обозначил своё присутствие сокрушительным ударом кулака прямо в челюсть врага. Досталось зеваке с трубой. Наёмник чётко услышал, как хрустнула сминаемая кость под резким и точным выпадом правой руки тренированного рукопашника. Подлец даже не успел понять, отчего лавина боли опрокинула тело наземь, так как кулём свалился на землю. Душитель оказался расторопнее. Он бросил незадушенного человека, и прыгнул навстречу Грешнику. Тот атаковал эффектным выпадом прямой ноги в корпус, намереваясь проломить грудную клетку. Оппонент прочитал удар: увернувшись, он серией двоек проверил реакцию бывшего лейтенанта. Только одна из них достигла своей цели. Наёмнику обожгло огнём ушную раковину. Отшатнувшись, разозлённый боец контратаковал чужака апперкотом, затем боковым с левой ноги. В этот раз ему повезло. От удара голенью по почке военный зашатался, теряя равновесие. Грешник насел на него плотнее, добивая поверженного врага мощными комбинированными ударами. Хук справа, серия по корпусу, прямой в лицо. Тип с верёвкой хорошо защищался, но лейтенант Синдиката был беспощаден. Удар, снова удар — и брызнула кровь из рассечённой брови, заливая лицо противника. Исход поединка был предрешён. Контрольным в голову Грешник свалил соперника на землю, аккурат возле его братца, пытающегося прийти в себя. Выдохнув, запыхавшийся Грех стал над поверженными душегубами, зло отшвырнул влажную от пота и крови бечеву и пробормотал:
— Когда играешь со спичками — можно и обжечься.
Грешник поочерёдно сломал кисти поверженным братьям. В устаканившейся тишине хруст костей прозвучал особенно громко. Всё кончено. Справедливость восторжествовала. В грязи лежали поверженные куски радиоактивного мяса, жалобно всхлипывающие от унижения и полученных ран. К этому времени зашевелился едва не задушенный человек. Грех помог ему прийти в себя, перевернув бедолагу на живот.
— Эй, мужик, ты как, живой? — тихо сказал он, несильно ударив его по щеке.
Сталкер не ответил. Побагровевшее лицо разразилось громким, чахоточным кашлем. Человек тяжело задышал, долго и часто, вбирая в лёгкие спасительный воздух.
Лейтенант помог тому сесть на пустой ящик. А сам развернулся и хотел уйти прочь от побоища. Его потуги прервал хриплый каркающий рык из повреждённой глотки:
— Стой! Бро!
— Не благодари, — отмахнулся Грешник, как от назойливой мухи.
— З-зачем спас? — со свистом проговорил сталкер. Слова давались ему с трудом. Он кашлял и чихал, и напоминал вытащенную на лёд трепыхающуюся рыбу.
Грешник пожал плечами.
— Случайно увидел этих дилетантов. Они давеча на меня свои пукалки наставляли. Не люблю, когда угрожают моему здоровью. Так что тебе повезло. С тобой всё в порядке?
Пришедший в себя Айс покачал отрицательно головой.
— Бывает! Лады, я пойду уж! — Грешник направился было в сторону бара.
— Подожди. Типа спасибо! — откашлял мокроту помятый бродяга с запёкшейся кровью на руках. — Я твой должник. Извини, денег нету.
— Оставь себе! — Грешник весело подмигнул ему. Ему в голову пришла хорошая идея, как можно использовать этого человека. — Хотя, знаешь, мне понадобится твоя помощь.
Сидящий на ящике несчастный кивнул. Он не мог никак оправиться от потрясения. К тому же у него по руке стекала кровь из плеча.
— Есть дело. Вечером, недалеко от завода. Поможешь, мы в расчёте! Я тебе скину координаты, ожидай меня там. Здесь тебе оставаться опасно, возможно, тебя ищут не только они. А я пока отойду.
Спасённый промолчал. Дрожащими руками он протянул наладонник Грешнику. Тот понял всё без слов и поставил нужную метку.
— В семь. — буркнул Грех и бросил полузадушенному человеку КПК.
Сталкер в ответ разразился сильным кашлем.
Наёмник покинул «должничка» с твёрдой уверенностью, что поступил правильно. Зло должно быть наказуемо, а кто, если не он поставит на место зарвавшихся ублюдков. О последствиях Грех не думал. К чему рассуждать, когда он практически сжёг мосты на пути к Последнему Контракту.