***
- А ну живее я сказал! - надрывал глотку человек, лицо которого скрывал меховой капюшон. Стоя на палубе он руководил погрузкой, нервно размахивая руками. - Вы жалкие сухопутные крысы! Я сказал быстрее!
На борт судна вереницей поднимались матросы с возложенными на плечи ящиками, бочонками, ведрами с углём и прочим прочим. Орущий человек, не выдержав медлительности подчиненных, пнул под задницу одного из них, выделявшихся из остальных лишним весом и бедняга, потеряв равновесие, с грохотом выронил ящик, полный провизии.
- Ах ты никчёмный урод, толстозадый ублюдок! - разошелся надсмотрщик - Пошел вон! Пошел прочь с моего судна - продолжая пинать бедолагу горланил он в бешенстве.
Под истерические крики незаметно отворилась дверь капитанской каюты и на палубе показался штурман Хокин - первый человек после капитана - его правая рука.
- Крайтон! - Хокин был на целую голову выше и, пожалуй, в два раза шире орущего. Его титаническими размерами, несвойственными рядовым проходимцам, восхищались все, включая надсмотрщика и самого капитана.
-Нельзя ли повежливее? Или хотя бы не так громко, во имя Борея, нам только лавины не хватало из-за твоего визга.
Матрос не растерялся, поймав момент он схватил ящик, закинул на плечо и вклинился обратно в вереницу, непрекращавшую движения.
- Разумеется, сэр - выпрямившись, ответил Крайтон, но как только Хокин захлопнул за собой дверь, продолжил орать с прежней силой, не давая спуску как молодым, так и более опытным матросам.
Первый помощник вернулся в каюту за большой круглый стол, в компанию капитана Андерса и второго помощника Нильса. Позади мирно потрескивал огонёк, озаряя помещение приятным красно-желтым оттенком. Перед офицерами, развернутой на весь стол лежала карта с кучей хлама, нагроможденной поверх. Исписанные координатами пергаменты, чернильницы с перьями, линейки, компасы, хронометр и даже некое подобие секстанта, но взгляд троих был прикован к свободному от корабельной утвари месту. В свете стоящей на столе лампадки, глаза капитана заблестели, когда он взглянул на своих помощников.
- И так, господа - голос Андерса звучал громко и выразительно. - Мы поступим следующим образом: завтра, как только погрузка трюмов будет окончена, мы выйдем из гавани и направим Мискатон на восток, вдоль побережья Нишата. Пройдём мимо Чешуйчатых островов и обогнём их, направившись на восток, прямиком... - Прокуренный палец капитана уткнулся в зелёную точку на карте - Сюда, к полуострову Нейтмарк. Если же неудача постигнет нас и там, мы будем вынуждены зайти в порт МакКранвас, пополнить запасы и отправиться ещё южнее.
- Значит это была не шутка? - почти прошептал Вернон Нильс, уставившись на карту пустыми глазами.
-Сейчас не лучшее время для шуток. Я осознаю риски. - Андерс встал, отодвинув тяжелый дубовый стул и направился в тёмный угол каюты. Прихрамывая на правую ногу и волоча за собой левую, он дошел и потянул на себя ящик, скрывающийся под столешницей небольшого, заваленного книгами, столика.
-Сэр, при всём уважении... - заикнулся Хокин и не нашел слов, чтобы продолжить.
Суровое лицо капитана озарилось от огня спички и он добротно затянулся трубкой из китовой кости. В каюте запахло хорошим катранским табаком, выращенным на южных плантациях.
- При всём уважении, Хокин, человека с Вашим телосложением не должны пугать пираты. Вы оба должны понимать лучше меня, если мы вернёмся с пустыми трюмами и во второй раз, демархи этого не оценят. А как мы посмотрим в глаза нашим семьям? Нейтмарк не худший вариант, к тому же чертовски перспективный. Но если вас, девочки, это пугает, то открою вам маленький секрет"
Андерс затянулся во второй раз, выпуская вверх плотное облако дыма, - "В МакКранвасе нас будет ждать мой добрый товарищ".
- Если мы доберёмся туда живыми, полагаю - выпалил штурман и заткнулся, осознав сказанное.
Перечить капитану, значило собственноручно подписать себе списание, но Хокин слишком давно его знал, чтобы опасаться. Именно Андерс сделал из него того, кем он был сейчас. Взяв на службу светловолосого юношу, не умеющего отличить фор-марсель от фор-брамселя, капитан разглядел в нём друга и на протяжении многих лет обращался с ним уважительно и никогда не смотрел сверху вниз. Хокин многим был обязан старику.
В каюте тяжелым грузом нависла тишина. Слышно было лишь потрескивание костра и вопли Крайтона снаружи. Нахмурив седые брови, Андерс медленно вернулся за круглый стол, волоча больную ногу. Кажется ему неприятно было слышать столь резкое выражение из уст первого помощника, но гораздо неприятней это было слышать из уст друга.