Никто и бровью повести не успел, как на экране дисплея уже вспыхнула зеленым запись, описывающая причину смерти. Запись изобиловала медицинской терминологией, дающей описание внутренних органов, количеств обнаруженного яда и его химической формулы. В самом низу стояло: Conium maculatum.
— Что такое Conium maculatum? — громко спросил Лукас.
— Растение, родственное петрушке. Народное название — болиголов.
— Довольно старомодный способ умерщвления, — заметил Меткалф.
— Да, болиголов был очень популярен в старые времена. Он больше всего известен как яд, который принял Сократ. В наши дни используется редко, но его легко раздобыть, и он смертелен. Достаточно большая доза его алкалоидов парализует дыхательный центр.
— Как они были введены? — спросил Эммет.
— Согласно МПА, эта жертва получила яд с мятным мороженым.
— Смерть на десерт, — философски произнес Мерсье.
— Из опознанных работников береговой охраны, — продолжал Торнберг, — восемь приняли кониин с мороженым, четверо — с кофе и один — с безалкогольным напитком.
— И МПА смог все это установить по телам, которые пять дней провели в воде? — спросил Лукас.
— Разложение начинается сразу после смерти, — объяснил Торнберг, — и распространяется от пищеварительных систем и других внутренних органов, содержащих бактерии, наружу. На воздухе процесс ускоряется. Но когда тело находится под водой, разложение происходит медленно из-за низкого содержания кислорода. Фактор, сработавший в нашу пользу, — то, что тела были заперты в трюме. Утопленник, например, через пару дней в результате расширения внутренних газов всплывает, и процесс разложения ускоряется. Тела, которые привезли вы, находились под водой все время до вскрытия.
— Повар яхты, должно быть, был очень занят, — заметил Меткалф.
Лукас покачал головой.
— Нет, не повар. Стюард-буфетчик. Не нашли только его.
— Самозванец, — сказал Броган. — Настоящий стюард, скорее всего, убит, а его тело спрятано.
— А что с остальными? — спросил Эммет.
— С азиатами?
— Их тоже отравили?
— Да, но по-другому. В них стреляли.
— Как это — стреляли, отравили?
— В них пустили стрелы с отламывающимися наконечниками. Наконечники были смазаны смертельным ядом, который получают из спинных плавников океанской бородавчатки.
— Да, работали не дилетанты, — заметил Эммет.
Торнберг согласно кивнул.
— Проделано весьма профессионально, особенно что касается средства проникновения. Два года назад я извлек такую стрелу из советского агента, которого мне привезли люди мистера Брогана. Насколько помню, стрелу ввели биоинокулятором.
— Я с этим незнаком, — сказал Лукас.
— Это электрическое ружье, — сказал Броган, бросив на Торнберга ледяной взгляд. — Абсолютно бесшумное, иногда используется нашими агентами за рубежом.
— Потихоньку разбазариваете арсенал, Мартин? — добродушно поддразнил Мерсье.
— Ружье, вероятно, было украдено у производителя, — ответил Броган, защищаясь.
— Опознан ли кто-нибудь из азиатов? — спросил Лукас.
— Никаких данных на них у ФБР нет, — признался Эммет.
— Нет ни у ЦРУ, ни у Интерпола, — добавил Броган. — У секретных служб дружественных нам азиатских стран тоже ничего не нашлось.
Мерсье взглянул на труп, показавшийся из анализатора.
— Похоже, господа, всякий раз как мы открываем дверь, за ней пустая комната.
Глава 35
— С какими чудовищами мы имеем дело? — проворчал Дуглас Оутс, выслушав доклад генерала Меткалфа о результатах вскрытия.
Он был бледен, голос звучал холодно от ярости.
— Двадцать одно убийство. Для чего? Каков мотив? Жив президент или мертв? Если это грандиозное вымогательство, почему мы не получили требования о выкупе?
Меткалф, Дэн Фосетт и министр обороны Джесс Симмонс молча сидели перед столом Оутса.
— Дольше скрывать нельзя, — продолжал Оутс. — В любую минуту пресса может что-то заподозрить и начнет разнюхивать. Корреспонденты уже волнуются, потому что не было никаких интервью с президентом. Пресс-секретарь Томпсон уже исчерпал все объяснения.
— Почему бы не показать президента прессе? — предложил Фосетт.
Оутс глядел неуверенно.
— Этого актера — как его зовут — Саттона? Он не справится.