Он облегченно обмяк, увидев, что автомобиль стоит на изрытой колеями дороге.
Проехав на тяжелой, на мягких рессорах машине три мили по проселочной дороге, Суворов начал воспринимать окружающее.
Вдоль дороги росли большие кипарисы, с их ветвей свешивались щупальца мха. Это и теплый воздух свидетельствовали, что они где-то на юге Соединенных Штатов. Впереди Суворов заметил перекресток с мощеной дорогой и остановился, подняв облако пыли.
У дороги стояло брошенное здание, скорее сарай, чем дом. Фары осветили поблекшую вывеску: „Гловер Калпеппер: бензин и бакалея“. Очевидно, этот Гловер собрал манатки и уехал много лет назад.
На перекрестке не было никаких указателей, поэтому Суворов мысленно подбросил монету и повернул налево. На смену кипарисам пришли сосновые рощи, и вскоре по сторонам начали попадаться фермы. В этот час утра движения почти не было. Мимо прошли только одна машина и грузовик, оба в противоположном направлении. Подъехав к перекрестку, Суворов увидел согнутый указатель — „Шоссе № 700“. Это ничего ему не сказало, поэтому он снова повернул налево и поехал дальше.
Всю дорогу Суворов сохранял хладнокровие и бдительность. Лаример и Моран сидели молча, вверив свою судьбу человеку за рулем.
Суворов успокоился и снял ногу с педали газа. В зеркале заднего обзора не видно огней преследователей, и, пока он не превышает скорость, никакой местный шериф его не остановит. В каком же он штате?
Джорджия, Алабама, Луизиана? Может быть любой из десятка. Дорога становилась все оживленнее. По обочинам начали появляться темные дома и уличные фонари. Суворов высматривал указатели.
Еще через полчаса он проехал по мосту через реку Стоно. Он никогда о такой не слыхал. С моста впереди стали видны огни большого города. Справа огни обрывались, и до горизонта все оставалось черным. Морской порт, быстро сообразил Суворов. И тут фары осветили большой дорожный указатель. Верхняя надпись на нем гласила: „Чарльстон, 5 миль“.
— Чарльстон! — вслух радостно воскликнул Суворов, вспоминая сведения по географии Америки. — Я в Чарльстоне, это Южная Каролина.
Еще через две мили он увидел круглосуточную аптеку с общественным телефоном. Не сводя глаз с Ларимера и Морана, Суворов набрал номер дальней связи.
Глава 40
Когда Питт остановил свой „Талбот“ у входа в зал отлета вашингтонского международного аэропорта, над головой проходило одинокое облако и шел легкий дождь. Утреннее солнце поджаривало город, и капли дождя испарялись, едва коснувшись земли. Питт достал из багажника сумку Лорен и передал подошедшему носильщику.
Лорен в тесном салоне спортивной машины, стараясь держать колени вместе, расплела длинные ноги и вышла.
Носильщик приклеил багажную квитанцию к билету, и Питт отдал билет Лорен.
— Я поставлю машину и посижу с тобой до отлета.
— Не надо, — сказала она, подходя. — Мне еще нужно кое-что просмотреть. Возвращайся в офис.
Он показал на „дипломат“ в ее левой руке.
— Твой костыль. Ты без него теряешься.
— А я заметила, что ты никогда такой не носишь.
— Не мой стиль.
— Боишься, что тебя примут за бизнесмена?
— Это Вашингтон. Ты хотела сказать — за чиновника.
— Ты тоже чиновник. Тебе, как и мне, жалованье платит правительство.
Питт рассмеялся.
— У нас общее проклятие.
Она поставила „дипломат“ на землю и прижала ладони к его груди.
— Я буду скучать.
Он обнял ее за талию и нежно прижал к себе.
— Опасайся лихих русских офицеров, кают с прослушкой и похмелья после водки.
— Хорошо, — с улыбкой ответила она. — Будешь здесь, когда я вернусь?
— Я уже запомнил номер твоего рейса и время прилета.
Она наклонила голову и поцеловала его. Он как будто хотел сказать что-то еще, но просто отпустил ее и отступил. Она медленно вошла в стеклянные автоматические двери. Сделав несколько шагов по вестибюлю, обернулась, чтобы помахать, но голубой „Талбот“ уже отъехал.
На фирме президента, в тридцати милях от города Рейтон в штате Нью-Мексико, корреспонденты президентского пула собрались за проволочной изгородью и направили камеры на поле люцерны. Было семь утра, и они пили черный кофе, жаловались на ранний час, чересчур жидкие яйца всмятку и подгоревший бекон в придорожном кафе и на другие напасти, воображаемые и реальные.
Бодрым шагом подошел пресс-секретарь президента Джейкоб (Сынок) Томпсон — подбодрить усталых журналистов, как чирлидер школьной спортивной команды, и заверить в том, что они смогут снимать президента в домашней обстановке, работающего на земле.